Почти все свободное время она проводила с Маком. Может быть, в этом и заключалась проблема. Ей было необходимо побыть одной и подумать.

Она затратит часть энергии на выжимание штанги, примет долгий горячий душ, потом погрызет попкорн, полный соли и масла, и посмотрит телевизор вместе с Люси и Диего.

Рипли включила на полную мощность музыку в комнате для гостей, которую приспособила под спортивный зал, и пошла в спальню переодеваться. Следом за ней увязались кот и собака.

Весь туалетный столик занимали тюльпаны. Просто взрыв цвета. В воздухе стоял тонкий аромат.

— Валентинов день — настоящий рэкет, — вслух сказала Рипли, но тут же махнула рукой. — Тем не менее, он делает свое дело.

Она взяла открытку, купленную для Мака. До коттеджа тут рукой подать. Нужно будет сунуть открытку под его дверь. Честно говоря, такое щекотливое дело лучше делать, не видя адресата.

Можно будет написать, что они увидятся завтра. Чем больше Рипли думала об этом, тем меньше ей хотелось говорить с Маком. Придет с шабаша ужасно довольный собой и начнет болтать…

Пусть это было нелепо и даже глупо, но Рипли не хотелось путать чувства, которые они испытывали друг к другу, с его работой или ее… даром. Не хотелось — и все.

До сих пор она ни разу не влюблялась по-настоящему. Что плохого, если она на время забудет обо всем остальном?

— Вот так, — сказала она Люси и Диего. — Вернусь в десять. Без меня не пить, не курить и не звонить в другие города.

Рипли взяла открытку, шагнула к двери, которая выходила на галерею…

И очутилась на берегу в самый разгар бури. Ветер хлестал как ледяная плеть. Воздух был голубым от молний. Она вращалась, вращалась в вихре энергии, покалывавшей кожу тысячами иголок.

Круг был белым пламенем на песке. Она находилась в этом круге, над ним и в стороне.

Внутри круга стояли три фигуры. Она видела себя и в то же время не себя, взявшуюся за руки с сестрами, и слышала поднимавшиеся к небу заклинания, которые эхом отдавались в ее ушах.

Она видела себя и в то же время не себя, одинокую, стоящую вне этого яркого круга. Руки подняты, ладони пусты. И скорбь, вырвавшаяся из этой одинокой души, хлынула в ее сердце.

Она видела себя такой, какой была: живой, охваченной бурей, стоящей за пределами круга, в котором ждали сестры. Внутри нее бушевали гнев и сила.

Один мужчина съежился у ее ног, второй бежал к ней в грозной темноте. Но до нее нельзя было дотянуться. В ее руке сверкал серебряный меч правосудия. Она с криком опустила клинок.

И уничтожила всех…

Рипли очнулась на полу галереи. Она дрожала всем телом. Ее кожа была влажной; в воздухе стоял острый запах озона. Когда она поднялась на четвереньки, живот свело судорогой.

Встать не было сил, поэтому она осталась в той же позе, слегка раскачиваясь всем телом и втягивая воздух в изголодавшиеся легкие. Рев в ушах сменился бесконечным рокотом моря.

До сих пор с ней не бывало ничего подобного. Так сильно, так стремительно… Даже тогда, когда она колдовала сама и сознательно стремилась к этому.

Она хотела уползти к себе в комнату, съежиться на коврике в темноте и захныкать, как ребенок. Но услышав собственные слабые всхлипывания, Рипли поднялась на колени и заставила себя вздохнуть полной грудью.

Не в силах избавиться от видения, она с трудом встала и бросилась бежать.

— Ты уверен, что хочешь этого? — Нелл, державшаяся с Заком за руки, нарочно замедлила шаг.

По небу плыли тонкие облака, пропускавшие свет звезд. Полумесяц был пухлым и белым. Но Нелл прошла бы здесь и в темноте. Она хорошо знала дорогу — через сад Майи, мимо зазубренных скал, в зимний лес. Майя и Мак ушли вперед.

Сквозь деревья и кусты до них еще доносился мелодичный голос Майи.

— А ты бы предпочла, чтобы я остался?

— Нет. Просто раньше ты никогда не ходил со мной.

— Потому что ты никогда меня не звала.

Пальцы Нелл в его ладони сжались, она остановилась. Она понимала его. Теперь она всегда понимала его.

— Не потому, что тебе не были бы рады. — Она увидела удивленно поднявшиеся брови Зака и улыбнулась. — Честное слово.

Муж неторопливо поднес к губам ее руку.

— Тебе неловко в моем присутствии? — спросил он.

— Может быть, я немного нервничаю. — Нелл, и в самом деле нервничавшая, погладила его предплечье. — Я не знаю, как ты будешь реагировать… и как относишься к моему дару.

— Нелл… — Зак положил ладони ей на плечи и слегка потрепал. — Я не Даррен.

— Кто?

— Ну, Даррен. Из «Заколдованного». Ты морщишь нос, а я сержусь.