Он стремительно падал в темноту, где боль и наслаждение становились близнецами, пугающими и желанными одновременно. Его животное начало встало на дыбы и оборвало узду сознания.

Тело Мака выгнулось дугой, жадные руки принялись хватать и рвать. Он дернул Рипли за волосы, заставил закинуть голову и прикусил зубами кожу на обнажившейся шее.

В нем говорило не отчаяние, а голод.

Они катались по кровати, стараясь поскорее ощутить горячую плоть друг друга.

Рипли сгорала от лютого желания. Бушевавшая в ней энергия требовала выхода. Ее ногти впивались в его спину, зубы прикусывали. А когда в нее вошли его пальцы, Рипли испустила крик, полный яростного ликования.

Она могла думать только об одном: быстрее. Еще быстрее. Ей хотелось, чтобы оргазм следовал за оргазмом. В глазах плясал свет слепящего серебряного дождя, питавший ее нестерпимое желание.

Она выпрямилась, как атакующая змея, села на Мака верхом и сама овладела им.

Маку казалось, что его едят. Проглатывают заживо. Мышцы Рипли сжали его, как кулак, заключили в горячее, влажное лоно и удерживали там, пока не наступил оргазм. Ошеломленный Мак следил за тем, как ее тело, покрытое жемчужными капельками пота, выгнулось дугой и затрепетало.

А потом она начала двигаться. С быстротой молнии Рипли наклонилась вперед, накрыв Мака длинными темными волосами, и впилась зубами в его нижнюю губу.

Мак обхватил ее бедра и вонзился в нее мощными и быстрыми рывками.

Рипли откинулась назад.

— Нет. Еще нет, — тяжело дыша, шептала она.

Когда у Мака потемнело в глазах и все внутренности напряглись перед желанным взрывом наслаждения, она подняла руки над головой, как сделала в тот момент, когда призывала силу. Он почувствовал удар. Казалось, пелену наслаждения пробила стрела с раскаленным наконечником. Этот широкий, острый наконечник пронзил Рипли насквозь и вошел в него.

Он лежал, как мертвый, но это было неважно. За такую ночь можно было отдать жизнь. Маку казалось, что его выпотрошили. Все тревоги, сомнения и мысли исчезли, сменившись ощущениями необыкновенной остроты. Он мог навсегда потерять способность ходить, говорить или думать, но это его ничуть не заботило. Какие мелочи… Зато он покинет этот мир очень счастливым человеком.

Рипли что-то негромко промурлыкала. «Ага, — лениво подумал он, — значит, я еще что-то слышу. Это большой плюс».

А потом ее губы прижались к его рту. Что ж, и осязание никуда не делось. Еще лучше.

— Мак…

Он издал какой-то звук. Это были не слова, но на свете существует множество способов вербальной связи. Он как-нибудь справится.

— Мак, — снова сказала Рипли, провела рукой по его телу сверху вниз и сомкнула пальцы.

О да, осязания он явно не лишился.

— Угу… — Мак откашлялся и с трудом приоткрыл глаз. Нет, он не ослеп. Еще один плюс. — Да. Я не сплю. — Голос был хриплым, но все-таки он был. И тут он понял, что просто погибает от жажды. — Я чуть не умер. Это было неплохо.

— Ну, если ты уже вернулся с того света… — Рипли снова скользнула по его телу, и Мак снова лишился только что обретенного дара речи, увидев, что в ее глазах горит прежний блеск. — Еще.

— Эй, послушай… — Ощутив прикосновение губ Рипли к своей груди, Мак понял, что дышит с трудом. — Знаешь, тебе придется дать мне немного времени, чтобы оправиться. Может быть, месяц.

Она засмеялась, и от этого порочного смеха по спине Мака побежали мурашки.

— Если так, то все это время тебе придется пролежать на спине.

Губы Рипли продолжали блуждать по его телу. Мак вжался в матрас.

— Чему быть, того не миновать…

Рипли знала, что ей грозит опасность. До сих пор она ни разу не делилась силой с мужчиной. Не чувствовала в этом потребности. Но с Маком все было по-другому. В ней говорило инстинктивное желание усилить близость, поделиться с ним этой частью самой себя.

Сомнений больше не оставалось: она влюбилась в него. И надеяться на то, что со временем это пройдет, не приходилось.

Все в семье Тодд долго ждали любви, но, когда дожидались, это происходило быстро и оставалось навсегда. Похоже, Рипли недаром носила свою фамилию.

Правда, она понятия не имела, что с этим делать. Но в данный момент это ее ничуть не заботило.

Что же касается Мака, то он чувствовал себя слегка пьяным и не видел причины бороться с этим ощущением. Поднимался ветер. Он стучал в окна, но от этого в коттедже становилось еще уютнее. Казалось, что они на острове одни, лично он был бы только рад этому.

— Так о чем ты хотел мне рассказать? — спросила Рипли.

— Гм-м… — Он играл ее волосами и думал, что был бы счастлив провести под их темным покрывалом всю жизнь. — Это может подождать.