По мере их продвижения туман все больше сгущался и становилось прохладнее. Нора ехала рядом с Кристианом. Внезапно он развернул свою лошадь и, подъехав к Хексту, о чем-то заговорил с ним. Вскоре он вернулся, а их эскорт съехал с тропинки и исчез среди деревьев. Нора вопросительно посмотрела на Кристиана.

— Дальше мы поедем одни. Хекст разобьет для нас лагерь.

— А как же воры и Черный Джек?

— В этом лесу нет воров.

— Почему?

Он уставился в густой туман и слегка улыбнулся.

— Это особый лес.

— Какая таинственность!

— Может, ты устала? Потерпи, скоро мы отдохнем.

Они поехали дальше. Туман окружал их со всех сторон как белый океан, но Норе казалось, что это нисколько не мешает Кристиану ориентироваться и он прекрасно знает, куда едет. В лесу было тихо, не было слышно ни пения птиц, ни других звуков, словно все обитатели леса разом уснули. Лишь копыта их лошадей приглушенно цокали по мягкой земле, поскрипывали седла и позвякивали трензели.

У Норы онемел зад и начало сводить ноги, но тут наконец Кристиан объявил привал. Стреножив лошадей, он достал одеяло и кожаную флягу с водой и повел Нору к какой-то черной груде, оказавшейся остатками дерева, в которое ударила молния. За ней он расстелил одеяло и помог Норе сесть. Она со стоном вытянула перед собой ноги. Кристиан уселся рядом.

— Теперь ты скажешь, куда мы едем? — спросила она.

— Нет.

Перебирая завязки накидки, Нора прочистила горло и заговорила, стараясь, чтобы голос ее не дрожал:

— Ты… ты не сердишься на меня?

— Конечно, нет.

Она облизнула губы и сделала еще одну попытку.

— Кристиан, ты не собираешься избавиться от меня?

Сев прямо, он посмотрел на нее широко раскрытыми глазами.

— Ты боишься?

Она со вздохом покачала головой.

— Нет. Уже не боюсь. Не теперь, когда ты выглядишь таким удивленным. Но я так мало знаю тебя.

— Да, нескоро ты еще будешь полностью доверять мне. — Он нежно поцеловал ее. — Я могу это понять, хотя мне и горько при мысли о том, что ты все еще боишься меня. Не бойся.

Он опять поцеловал ее, и ее волнение улеглось.

— Я рада, что ты не собираешься избавиться от меня, — сказала она, в то время как он терся щекой о ее щеку. Он пробормотал что-то неразборчивое. — Иначе мне пришлось бы убежать и ради Артура вступить с тобой в борьбу.

Кристиан поцеловал ее в шею, потом посмотрел прямо в глаза.

— Не хочу я никакой борьбы.

Его спокойный тон и устремленный на нее взгляд отвлекли Нору от ее мыслей.

— Мы в лесной глуши, — сказала она, положив руки ему на грудь.

Он обхватил ее запястья и, разведя руки, навалился на нее.

— Вокруг туман.

— Да.

Она дернулась, когда он сжал ей лодыжку. Потом его рука скользнула ниже.

— Здесь могут быть волки и медведи.

— В этом лесу — нет.

Он надавил ладонями ей на бедра, разводя ноги пошире. Нора хотела приподняться, но он приник к ее рту и поцелуем опрокинул назад.

— Кристиан, не надо. В любую минуту кто-нибудь может появиться, — запротестовала она между поцелуями.

— Никто сюда не придет, поверь мне.

Она почувствовала, как он нежно провел от шеи к груди кончиками пальцев.

— Это и есть сюрприз?

— Нет. А теперь молчи.

— Но Кристиан…

— Черт возьми, женщина, придется заставить тебя замолчать.

Он просунул язык ей в рот, одновременно развязывая накидку. В таком положении она, естественно, не могла сказать ни слова. Она попыталась поймать его руки, но они двигались слишком быстро. Прежде чем она смогла помешать ему, он потянул вниз ворот ее платья, обнажив грудь, и стал ласкать соски кончиками пальцев. По ее телу прошла дрожь наслаждения, и она выгнула спину, мгновенно забыв о волках и медведях. Они надолго погрузились в бурный поток страсти.

Когда все закончилось, они распластались обессиленные, с влажной от пота и тумана кожей. Голова Кристиана покоилась у Норы на груди, его плоть, еще не совсем утратившая твердость, оставалась в ней. Нора бездумно сжимала ему ягодицы. Но вот он поднял голову и посмотрел на нее. Она с изумлением увидела, что в его глазах блестят непролитые слезы.

— Что случилось?

— Ничего. Все так чудесно, что меня охватывает страх — вдруг все это куда-то исчезнет, вдруг я потеряю тебя. — Он прижался лбом к ее лбу. — Понимаешь теперь, почему я не хотел любить тебя, привязываться к тебе? Я боялся. Так было и тогда, когда отец нашел меня. Я боялся любить, быть счастливым. Когда любишь, становишься уязвимым, способным испытывать боль. Я так люблю тебя, что не вынесу потери.