— Я знаю, что Грейсчерч не Уайверн, — сказал Дерри. Он потащил ее к тому месту, где на каменной плите лежал Морган. — Я хотел оставить его в живых, но этот дурень угрожал тебе. Кровь Господня, неужели ты думала, что я поверю в то, что Грейсчерч заправляет целой сетью предателей? Грейсчерч, ей Богу.

Они склонились над Морганом, который казался в лунном свете таким же бледным, как и плита, на которой он лежал. Теа отдернула руку от раны, а Дерри в муках терзал свою одежду. Теа достала свои многочисленные юбки. Дерри уложил Моргана на землю.

— Позаботься о нем, а я уверюсь, что мы в безопасности, и поищу Юпитера.

Она промокала рану толстым куском материи, пока кровь не остановилась. К тому времени как она закрепила повязку, вернулся Дерри с Юпитером и лошадью Моргана. С ее помощью он уложил Моргана на Юпитера, а сам сел позади него, а Теа оседлала другую лошадь. Медленным шагом они двинулись на запад, к Бриджстоунскому аббатству.

Было по-прежнему темно, когда они оказались у главной лестницы. Морган был без сознания, но кровь остановилась. Теа помогла Дерри снять его с лошади. К ее удивлению, Дерри поднял Моргана на руки с такой же легкостью, как держал ее. Она пошла вперед, чтобы постучать в двери и поднять домашних.

Когда она подошла к порогу, ее рука наткнулась на открытую дверь. Несомненно, когда заметили ее отсутствие, была поднята тревога, так как рассеянный свет пробивался к выходу, и было очевидно, что он исходит из залы. Она распахнула дверь, быстро вошла и вернулась с зажженной свечой из настенного канделябра. Освещая дорогу, она миновала массу занавесей, потом остановилась, почувствовав опасность. Дом был погружен в тишину. Когда ее отец был встревожен, он не молчал.

— Дерри, пойдем назад.

— Что случилось?

— Немедленно назад, — проговорила она, поспешно возвращаясь к двери.

Тут раздался голос с лестницы в другом конце залы, который пронесся эхом по всему дому.

— Я бы предпочел, чтобы ты имел дело с Грейсчерчем.

Они обернулись и увидели двух мужчин, спускавшихся с лестницы. Впереди шел Тимоти Айр, неся подсвечник, следом шел граф Линфорд. Теа судорожно сглотнула, когда заметила повязку на руке Линфорда.

— Вы, — сказала она, — вы были одним из них.

Линфорд одарил ее сладкой улыбкой, потом перевел взгляд на Дерри. Ненависть, которую она увидела на его лице, заставила ее подойти ближе к Дерри. В отличие от нее, Дерри, казалось, был совсем не удивлен появлением Линфорда.

— У меня есть список, — сказал Дерри, укладывая брата на пол, — короткий список с тремя именами. Ваше, милорд, было последним в этом списке. Но, признаюсь, я думал, что, потерпев неудачу сегодняшней ночью, вы будете достаточно разумны и покинете Англию.

— Что вы сделали с моим отцом? — спросила Теа.

Граф взглянул на нее.

— Запер его в конюшне вместе с остальными. — Он снова посмотрел на Дерри. — Здесь будет адский огонь. Скоро. Но не бойтесь, милорд. Вы и ваша леди не умрете. Пока, во всяком случае. Видите ли, есть один француз, который жаждет пообщаться с вами обоими. Я обещал доставить вас на Север.

— С нами Вальбрук и Энтони Кларк, — сказал Дерри.

— Но никого более. — Линфорд взглянул на Моргана. — Признаюсь, меня порадуют ваши страдания при виде того, как этого юношу поглотит огонь, так как вы чуть было не победили меня, не заставили раскрыться своими шалостями. Но я не сдаюсь, у меня есть земли в Шотландии, и я могу действовать там.

— Вы заставили Грейсчерча играть Уайверна, — сказала Теа, ее голос был исполнен презрения. — Вы подбросили нам Тимоти Айра и даже свою собственную мать…

— Поэтому мы не подозревали вас, — закончил Дерри. — То, что вы подослали убийцу сыграть дракона, было поистине умно.

Линфорд, склонив голову, слушал похвалу.

— Благодарю. Печально, что у меня нет времени, чтобы послушать далее ваши комплименты или быть свидетелем моей мести. — Он посмотрел на своих людей — Джентльмены.

Линфорд схватил Тею за руку.

— Подождите! — Она вывернулась. — Скажите мне, наконец, почему вы предали Ее Величество и Англию?

Судорога пробежала по лицу графа.

— Ее Величество. Отродье этого монстра, славного короля Генриха. Он убил моего отца, да проклянет Бог его имя навечно. Я видел, как палач перерубил ему шею, ты ведь знаешь. Я по-прежнему слышу стук топора. Это был такой специфический глухой звук, а потом хруст, когда топор разрубил кости. Я слышу этот хруст и крики матери. Я никогда не забуду.