Под часами на стене была прибита за уголки четвертушка бумаги, очень тщательно обведенная по краям красными чернилами в виде рамочки. На ней было написано расписание занятий. Причем в начале стояла крупно и смело выведенная цифра 4, указывающая на время пробуждения. Но она была зачеркнута, и под ней менее крупно написана цифра 6.

Потом и эта зачеркнута и заменена уже как бы с некоторым раздражением цифрой 8.

Часы пробили половину десятого.

И в тот же момент из-под простыни испуганно высунулась спутанная голова. Это и был сам владелец усадьбы с тысячей десятин земли, Дмитрий Ильич, или Митенька Воейков, как его звали в обществе.

– Здравствуйте, - опять проспал! Он пошершавил свои мягкие белокурые волосы и сел на диване, спустив ноги на пол.

– Желал бы я все-таки послушать, чтобы кто-нибудь объяснил мне, в чем тут дело: с четырех часов начал, а теперь уже на половину десятого съехал. Ведь сколько раз твердил этой неуклюжей дуре Настасье, чтобы она будила в положенный час. Ну что же... теперь спеши не спеши, все равно весь день испорчен.
– И Митенька, заложив руки за голову, с расстроенным видом лег на диван...

Он в последнее время чувствовал какое-то отчаяние от беспорядка и грязи в своей жизни, от наседающих на него мужиков, вообще от всей внешней жизни и так называемой действительно-сти. В борьбе с хаосом и бестолковщиной он установил себе определенное расписание занятий, где было все размечено: когда вставать, когда думать, когда гулять. И вот теперь расписание было, а порядка опять никакого не было.

Часы пробили десять.

– Э, черт их... покою не дают, - сказал Митенька, машинально вскочив и с раздражением взглянув на часы. На макушке у него торчал пучок непослушных сухих волос и еще больше усиливал недовольный вид хозяина.

Дмитрий Ильич хотел было обуваться, но нашел только один носок. Он оглянулся по полу, заглянул даже под диван. Носка нигде не было.

– Так, все в порядке, - сказал Митенька, сидя на корточках около дивана, и поклонился кому-то, разведя руками, в одной из которых он держал сапог, а в другой носок. Вдруг он насторожился: за дверью кто-то споткнулся, зацепившись за половик. Потом постучал в дверь.

Митенька живо вскочил. Держа в одной руке носок, а в другой сапог за ушко, он повернул-ся к двери и ждал, как охотник ждет зверя, который неожиданно сам лезет в руки.

– Вставать пора...
– сказал из-за двери какой-то сиплый недовольный голос.

Митенька нарочно не отзывался и ждал, чтобы заманить в комнату.

На пороге показалась баба, несколько угрюмая, с испачканным в саже носом, в грязном подоткнутом сарафане и в валенках. Это и было Настасья.

– А! вот тебя-то мне и надо!
– крикнул Митенька, поймав момент, когда вошедшая переступила порог. Но она, взглянув на хозяина, стоявшего в одном белье, попятилась было к двери.

– Тебе что было приказано?

– А что?

– Ты сейчас зачем пришла?
– сказал хозяин, не отвечая прямо на вопрос и как бы желая довести ее до сознания другим путем.

– Ну, будить шла...

– Не "ну, будить", а просто будить. А в котором часу тебе приказано будить?

Настасья молчала. Хозяин ждал.

– В восемь!.. А ты приперла когда? В десять?

– Нешто угадаешь?

– Тут и угадывать ничего не надо, а посмотри на часы, вот и все. И потом, скажи на милость, когда я тебя приучу к порядку?.. Что это у тебя тут?
– сказал Митенька Воейков, показав сапогом на свой стол и на всю комнату.

– Что было, то и есть.

– То есть как это "что было"? Почему же оно было? Раз тебе сказано, что ты должна убирать каждый день, значит, - кончено... Ты меня знаешь?.. Чтобы с завтрашнего дня все блестело и каждая вещь лежала на своем месте. В девять я встаю...

– То в восемь, то в девять, - нешто тут разберешь.

– Теперь в девять, с завтрашнего дня в девять - и не твое дело тут разбирать. В 91/4 ты убираешь комнату, в то время как я пью кофе. В 91/2 прихожу заниматься.

– А нынче как же?

– Нынче не в счет. Тебе сказано: с завтрашнего дня. У меня вот каждый час расписан и распределен точно. Ты видишь это?
– сказал Митенька, показав носком на расписание.

Настасья недовольно и недоброжелательно посмотрела на расписание.

– А из-за тебя я каждый день теряю время, потому что ты все угадываешь вместо того, чтобы смотреть на часы. И ералаш какой-то развела на письменном столе.

– Я не разводила... Я под праздник убирала.

– Вот пойдите с ней!..
– сказал, как бы в изнеможении, повернувшись от нее, Митенька Воейков. Потом опять сейчас же быстро повернулся к ней и крикнул: - Каждый, каждый день, а не под праздник! Вы с Митрофаном все только по своим дурацким праздникам и постам считаете. Мне ваши праздники не нужны. Вот сегодня праздник, а ты видишь, я работаю.