– Далеко хватил про весь мир-то, - заметил вполголоса Владимир.

– Нет, хорошо, - сказал Валентин, - зато видна широта кругозора.

– Я, брат, без этого не могу, - отвечал Авенир, взяв платок в левую руку и вытирая смокшую шею.
– Или всё, или ничего! На сладкой водице нас не поймаешь. Ни в чем не согла-симся. Мы им мозги прочистим, - прибавил он, сидя уже на месте, но беспокойно выглядывая из-за спин вперед.

Направление двух основных половин Общества определилось: они не сходились ни в целях, ни в средствах. И стали по отношению друг к другу в диаметрально противоположном направ-лении.

Затем следовали члены, не принадлежавшие ни к той, ни к другой половине.

Митенька Воейков сидел и все время боялся, как бы не спросили его мнения о чем-нибудь или о том, к какой партии он хочет присоединиться. Но рано или поздно это должно было случиться, и поэтому он испытывал страх при мысли о том, что ему придется высказываться в присутствии стольких людей или определенно заявить себя сторонником той или другой партии. И сколько он ни напрягал мысли, никак не мог найти у себя преобладающего мнения в сторону какой-либо партии и своего отношения к обсуждающимся вопросам. Это были не общечеловече-ские, близкие для него вопросы, а узкоконкретные деловые вопросы, в которых он чувствовал себя как в лесу. Поэтому он решился смотреть украдкой на Валентина и во всем держаться его примера. Но в это время раздался голос помощника секретаря, к кому-то обращавшегося:

– Вы какой партии?

Митенька оглянулся назад, чтобы узнать, к какой партии еще один человек прибавится, но сидевший рядом с ним Валентин толкнул его и сказал:

– Что же ты?.. тебя спрашивают.

Митенька, покраснев, встал с нелепо забившимся сердцем и невольно оглянулся за помо-щью на Валентина и на других. Но все, точно сделавшись вдруг чужими, спокойно и холодно ждали его ответа.

– Я ни к какой... кажется, - сказал Митенька, покраснев еще больше. И ждал, что сейчас же все на него оглянутся, начнут смеяться.

– Ну, так значит - беспартийный, - сказал совершенно спокойно помощник секретаря и что-то записал у себя.

Митенька растерянно оглянулся на Валентина, так как ему пришла мысль, что, может быть, ему нужно протестовать против занесения его в списки беспартийных.

– Ну и я уж с тобой вместе запишусь, - сказал Валентин.

Разлад наметился не только между двумя основными группами, а и в самих этих группах появившиеся оттенки создали положение, грозившее полной невозможностью какого бы то ни было соглашения даже между членами самих этих групп.

Федюков все время сидел, как и в прошлый раз, в стороне от всех, покачивая носом сапога; он, очевидно, даже боялся, как бы кто-нибудь не подумал, что он относится серьезно к делам этого Общества. И, когда помощник секретаря обратился к нему, как к беспартийному, Федюков обиделся и еще дальше отодвинулся со своим стулом от беспартийных.

– Так вы к какой же партии?
– крикнул на него Щербаков.

– Ни в ка-ко-й!..
– медленно и презрительно-раздельно произнес Федюков, не глядя на Щербакова, как бы показывая этим невежливым отношением, насколько различны их убеждения - Щербакова и Федюкова.

– Так, значит, вы беспартийный?
– крикнул нетерпеливо помощник секретаря, как чело-век, которого без толку путают.

– Я не принадлежу ни к какой партии, но вовсе не желаю, чтобы меня записывали в стадо беспартийных. Я совершенно иначе, чем они. Ни с кем не сидел и не сяду.

И он еще дальше отодвинулся со своим стулом.

– Так вы поддерживаете кого-нибудь?

– Никого не поддерживаю.

– Да бросьте вы его, задерживает только.

– Черт знает что!
– говорили со всех сторон голоса возмущенных задержкой из-за одного человека.

– Будет вам с ними нянчиться, рассаживайте по партиям!
– кричали сзади.

– Петруша, садись на ту сторону, - сказал Валентин, - твоя партия там.

Петруша нерешительно-тупо оглянулся на Валентина и пошел было по указанному направлению, но, дойдя до половины, махнул рукой и вернулся на свое старое место к Валентину.

– Что же ты?
– сказал Валентин.
– Неудобно так, ты там высказал бы что-нибудь.

– Ну ее к черту, - проворчал Петруша, тяжело, как медведь, пролезая в своих сапогах между стульями.
– Я думал, хоть пить будут.

– Еще речей не говорили, - сказал Валентин.

– А после речей будут?
– живо спросил Владимир.
– Тогда едем ко мне на дачу; после такого дела, брат, необходимо.

После перемещений с места на место, двигания стульями помощник секретаря спросил нетерпеливо, обращаясь в сторону купцов и мещан, которые никак не могли понять, чего от них требуют:

– Расселись, что ли, там?

И, когда сзади ответили, что расселись, он попросил разрешения записать кредо отдельных групп.