И постепенно область и тот самый район, с которого и началась компания, стали улучшать свои производственные дела. Удои вверх поползли, амбары зерном заполнились. Все встало на свои места.

Только вот инициатор почина покинул ряды армии участковых. Не смог себя перебороть и освоить хотя бы самый короткий набор народно-эмоционального лексикона. И его "вежливо" попросили уволиться, как человека безынициативного и порочащего честь доблестного страха порядка. Вот так.

1997 г.

В РОДДОМЕ

Если кто-то думает, что женщины не умеют многоэтажно ругаться, то будет совсем не прав. Очень даже умеют. Правда, они, женщины, иногда и не подразумевают об этом. Но достаточно посетить родильный дом и зайти в отделение, где происходит процесс деторождения, как в этом можно очень даже быстро убедиться.

– Ох, мать-перемать, - кричит одна на врачей, - Да сделайте что-нибудь...

– Ах, Колька, сын сукин, мустангер чертов, чтоб ты испытал все что я здесь через тебя терплю!
– это уже раздается с другой кровати.

Впрочем, врачи к этому делу уже привыкли, а нянечки и санитарки порой даже советуют роженицам, чтобы те дали волю эмоциям и как следует поругались. Дескать, намного легче станет.

И так во всех роддомах. Исключений практически не бывает. Конечно, перед родами все ведут себя кротко и тихо. А потом...

Однажды в один из московских роддомов на какое-то время прикрепили рожениц из специзолятора. Иными словами, - зечек. Естественно охрану поставили, отвели для них специальную палату. Встречались обыкновенные роженицы с представительницами спецконтингента только в столовой. Так вот, первые, как и подобает воспитанным людям, вели себя вежливо и кротко, зато вторые давали волю языкам - обзывались, рассказывали неприличные анекдоты, откровенно посылали своих надзирателей на веселое место. Невоспитанные хамки - что тут говорить!

И вот случилось так, что в родильном зале одновременно оказались осужденная на долгий срок и законопослушная гражданка. И тут добропорядочная роженица, у которой только воды отошли, начала выкрикивать на врачей такие отборные матюки, что даже обслуживающему персоналу не по себе стало. Зэчка же, у которой с родами все было намного сложнее и опаснее - врачи готовились делать кесарево сечение - лежала смиренно и тихо. Даже чему-то улыбалась.

– Ну что ты напрасно орешь?
– спрашивали добропорядочную, - У тебя же ещё ничего не началось!

– А-а-а, суки страшные! Умертвить здесь меня захотели!

А вокруг зечки уже шла нешуточная беготня - врачи готовились к сложной операции. Но перед тем как принять наркоз, зечка, превознемогая боль, встала с кровати и подошла к своей кричащей благим матом соседке, погладила её по руке и сказала:

– Я прошу тебя, прекрати...

Та хотела сказать что-то непристойное ей в ответ, но зечка крепко сжала её руку и почти шепотом добавила:

– Мне, может быть первый и последний раз хочется услышать не ругань, а крик моего ребенка. А даст Бог, ругаться я тебя потом научу...

Рожали две женщины в полной тишине...

1997 г.

НА ТЕЛЕГРАФЕ

Мужик долго грыз пластмассовый колпачок шариковой авторучки, то и дело вздыхал, поглядывая на пустой бланк телеграммы, вытаскивал носовой платочек и протирал пот со лба. Наконец, видимо решившись, он склонился над телеграфным бланком и за полминуты заполнил несколько строк. Он ещё раз вздохнул, поднялся из-за стола и занял очередь к окошечку, где принимала телеграммы юная белокурая девица.

Наконец и мужик оказался около окошечка и протянул девчушке бланк, исписанный крупным почерком. Приемщица стала подсчитывать слова и на одном из них рука с авторучкой задержалась. Она подняла глаза и посмотрела на клиента:

– Мужчина, а без выражений нельзя?

– А что там крамольного?
– мужик взял у неё свою телеграмму и прочитал вслух, - "Васек зпт ебит твою мать зпт ты думаешь когда-нибудь возвращать девяносто рублей тчк Ведь допрыгаешься зпт сучара тчк Борис". Что здесь, знаки препинания неправильно расставлены?
– переспросил он девушку.

– Да не в знаках препинания дело! Разве нельзя заменить эти ваши "твою мать" и дальше?

– Это что же получится?
– с насмешкой посмотрел на неё мужик.

Девушка снова взяла бланк в свои руки и, немного подумав, скорректировала текст:

– Ну, например, так: "Петр, имей совесть, верни долг девяносто рублей. Иначе приму меры. Борис...

– Значит, написать "имей совесть"?
– снова ехидно усмехнулся мужик.

– Конечно, - кивнула в ответ девушка.

– А вместо "сучара" - приму меры...

– Ага. От замены непристойных слов на литературные телеграмма, я вас уверяю, смысла нисколько не потеряет.

– Это кто так думает?
– с издевкой склонил на бок голову мужик.