1997 г.

ВО ВРЕМЯ ПУТИНЫ

Вы видели как ловят сайру? Если не приходилось, то жаль. Армада рыболовных сейнеров и траулеров сгрудилась на клочке моря диаметром две на две мили. Гвоздю негде упасть, капитаны судов как-то ещё умудряются лавировать в этой суматохе. Кстати, сайру ловит ночью. Все суда в огнях. Лучи прожекторов шастают по водной поверхности. Вдруг в стреле света ярко-серебряный всплеск - это косяк. Судно спешит к нему. По борту зажигаются яркие лампы-люстры, напоминающие удлиненные уличные светильники. Не успеешь к косяку первым - тут же забросит под него сеть-ловушку сейнер-конкурент. А конкурентов - десятки, сотни...

Встали на косяк, сайра под яркие лучи светильников собирается. Инстинкт у неё такой. Рыбаки с радостным матом выбрасывают ловушку за борт, подводят её под рыбу, лампы с двух концов борта судна по одной выключаются, косяк скучивается в конце концов под одной центральной. В это же время её белые лучи меняются на красные. Рыба поднимается к поверхности воды и начинает "кипеть". В это время и подводится ловушка под косяк. Хвать его и на борт. В удачные ночи один заброс приносит до пяти тонн рыбы.

Больше улов - больше заработок.

Но и днем не приходится отдыхать рыбакам. Пока рыба свежая, её сдавать надо на плавучую перерабатывающую базу, которая находится неподалеку от места лова. И с рассветом начинается толкотня сейнеров около плавучей матки. Все стараются побыстрее сдать груз, чтобы освободить свои трюмы под новый улов.

В одну из таких путин я работал стажером радиста. Эфир во время путины перегружен. Судно-матку атакуют радиотелефонными запросами радисты и капитаны с добывающих судов

Надо сказать, что переговорная связь на рыболовных судах в те времена была отвратительная. Голоса абонентов напоминали речь отхаркивающего слюной туберкулезника. Кто-то из капитанов мокрыми скользящими от рыбной чешуи руками и не дожимает до конца кнопку переговорного устройства, отчего съедаются начальные буквы слов, а то и целых фраз. Один и тот же запрос приходится повторять по несколько раз, но в эфир влезают конкуренты. Вообще - полный эфирный бедлам. И получается примерно так.

– Бухов, Бухов! Это Ясное, как меня слышите?

– Какое ...Сное? Это Обухов.

– Ясное, Ясное. Я. Я. Яков.

– Сное, понял. Кто на связи?

– Апитан... Еблов.

– Еблов? Слушаю - спетчер Блонский

– Да не Еблов, - обиженно харкает трубка с Ясного, а Д, Д... Деблов.

В это же время в разговор влазиет ещё один капитан сейнера:

– Бухов, Бухов. То Акитное. Ответье...

– Акитное, подождите. Ясное, Деблов. Колько рыбы,

– ...адцать тонн сайры.

– Колько?

– Адцать. Дмитрий, Валерий, Евгений...

– Понял, двенадцать. Ваша очередь сдачи после сейнера Арлюк. Принял диспетчер Яблонский.

– Кто? Еблонский?

– Я. Яков. Яблонский.

– Онял...Бухов.

Такой же разговор идет с другими судами и Яблонский переспрашивает по несколько раз, кто выходил на связь, то ли траулер Бурлюк, то ли сейнер Арлюк. Но вот опять нагло прорезается это самое "...Сное" и капитан Еблов требует "Бухова" и "Блонского".

Диспетчер Яблонский в негодовании хватает трубку "матюгальника" - как называют моряки переговорное устройство и в негодование орет:

– Ясное! Ну что ещё тебе надо! Деблов, какого черта!

– Сам ты Еблов: а я Стеблов: - Степан, Тимофей: Евгений , сейнер "Лесное".

Яблонский сразу умеряет свой пыл:

– Понял, Стеблов, "Лесное". Сколько тонн?

– Адцать...

– Двенадцать?

– Адцать. Петр, Яков, Тимофей, Надежда...

– Понял. Пятнадцать. "Лесное" - сдаете за "Тучным".

Через полчаса опять "...Сное", ...Блов.

– Что еще, Стеблов?

– Сам ты Еблов. А я Деблов - Дмитрий, Евгений...

Яблонский отключает передатчик, вытирает пот со лба и обращается к дежурному штурману, который уже больше часа надрывает живот от хохота:

– Петрович, ты че-нибудь понимаешь в этом ебловском вопросе?

– Ни хрена не понимаю, - корчится от смеха и вытирает слезы штурман, Прошли ты их всех подальше...

Яблонский вздыхает и понимает, что точно также надрываются от хохота все стоящие на мостиках капитаны и матросы сейнеров и траулеров, все кто слышит переговоры в эфире двух Ебловых с "...Сного" с ...петчером Еблонским. Яблонский злится и опять с силой нажимает тангенту переговорного устройства: