Яни и Мааркену была предоставлена честь скакать между отцом и дядей во главе отряда. Мальчишки без умолку болтали, возбужденные предстоящим зрелищем, прыгали в седлах и довели своих пони до отчаяния. Яни не давал житья Рохану, спрашивая, сколько когтей и зубов они наберут в песке, а Мааркен в сотый раз за утро жаловался на строгий приказ отца не сметь соваться в ущелье вслед за остальными охотниками. Чейн относился к упрекам сыновей с благодушием давно привычного к этому человека, но под конец и он не выдержал.

— Если вы не слушаете своего отца, то послушайтесь хотя бы принца, — прикрикнул Чейн. — Забыли, что он сказал вам вчера вечером?

Поняв, что от него требуется повторить приказ, Рохан сказал:

— Мне ведь не нужно напоминать вам, что это опасно, правда? Если вы оба не перестанете мучить лошадей и немедленно не прикусите языки, я пожалею, что позволил вам ехать вместе со всеми.

Эта неожиданная суровость со стороны снисходительного и обожаемого дядюшки заставила обоих мальчишек надуться и замолчать. Наконец Мааркен сердито посмотрел на Рохана и проворчал:

— Раньше ты был куда веселее…

Раньше и жизнь была веселее, кисло признался Рохан самому себе. Он думал, что знает, какие проблемы приходится решать правителю. Но возникло множество других, к которым он был не готов и понятия не имел, как справиться с ними. Остро сказывался недостаток опыта. Тьфу, опять это проклятое слово, с отвращением подумал он и повернулся в седле, когда один из вассалов крикнул, указывая на летящую драконшу. Рохан не стал поднимать глаз, поскольку в это время увидел Сьонед. Почувствовав, что на скулах проступили желваки, он отвернулся и стал смотреть вперед. Но стройная фигурка в коричневом костюме для верховой езды, собранные узлом на затылке огненно-рыжие волосы, точеные скулы и высокий лоб так и стояли у него перед глазами. Девушка ожидала, что им удастся побыть наедине, а он всеми силами избегал ее…

Охотники застыли на месте, глядя на зеленовато-бронзовую драконшу, парившую в восходящем потоке воздуха и лениво взмахивавшую крыльями со сверкающей черной изнанкой. Чейн искоса посмотрел на небо и пробормотал:

— Ах, какая красотка, правда? Такой цвет попадался мне не больше двух-трех раз за всю жизнь.

— Она нападет на нас? — спросил Яни, умирая от страха и желания подраться.

— Нет, мы ей безразличны, — ответил Рохан. Дракон ударил мощными крыльями и сменил направление. — Вон, видишь? Она летит к Верешу. Давай, пора ехать дальше. К полудню надо быть в Ривенроке.

Но он по-прежнему не имел представления о том, что будет делать, когда окажется на месте. Ясно ему было только одно: убивать драконов он больше не будет. Не пристало лишать жизни только что вылупившихся малышей, впервые выбравшихся на солнечный свет, с едва просохшими крыльями и разъезжающимися лапами. Рохан посмотрел на Чейна поверх двух мальчишеских голов. Похоже, зять тоже не испытывал особого восторга от этого неравного поединка. Однако в необходимости искоренения драконов Чейн тоже не сомневался. Рохан еще раз спросил себя, почему он хочет спасти от уничтожения этих созданий, наносивших вред посевам и стадам, и снова ответил себе: потому что они прекрасны, свободны и являются частью Пустыни. Более убедительного ответа он найти не мог. А существовал ли он, более убедительный ответ, спросил он себя. Что-то внутри кричало криком, протестуя против избиения. Вассалы сегодня изрядно повеселятся и будут хвастаться своими подвигами еще три года. Рохану не оставалось ничего другого, кроме как с горечью следить за этими «смельчаками» со стороны, не присоединяясь к ним.

Отряд остановился у входа в ущелье, под самым остроконечным пиком. Были открыты бурдюки с вином и водой, из седельных сумок достали еду, телохранительницы неохотно спешились и волей-неволей превратились в оруженосцев, прислуживавших за столом. Рохан не проглотил ни крошки. Его мутило от этой праздничной атмосферы. Когда вся компания подкрепилась, Маэта в сопровождении двух других всадниц пробралась в ущелье и вернулась к Рохану с докладом.

— Драконш действительно нет, милорд, — сказала она. — Три пещеры размурованы, юные драконы летают, но я насчитала по крайней мере двенадцать тех, кто вот-вот разобьется. — Она покосилась на вассалов, которые столпились рядом, не желая пропустить ни слова. — Знатная добыча для вас, милорды.

Лицо Рохана приняло каменное выражение, и он без слов, одним жестом приказал Маэте помочь Чейну расположить охотников. Раз уж так получилось, он станет свидетелем этого отвратительного зрелища, но будь он проклят, если примет в нем участие.

Охотники поскакали в ущелье, смеясь, пошучивая и испуская боевые кличи. Вскоре им пришлось слезть и пешком пробираться по скользким, узким тропам, в то время как Маэта с отрядом телохранительниц маялась на солнцепеке, держа в поводу их лошадей. Ни один из вассалов не рискнул разрушить остатки стен, прикрывавших вход в пещеры: за ними могло скрываться множество юных драконов. Маленькие и нетвердо держащиеся на ногах, они тем не менее умели изрыгать пламя. Это пламя сушило и укрепляло их крылья, но легко справлялось с кожаной курткой и прожигало человеческую плоть до самых костей. Вся хитрость заключалась в том, чтобы выждать, пока драконы сами проломят стену, а затем, когда они, шатаясь, вылезут на солнечный свет, убить их.

Рохан закрыл глаза. Богиня, зачем я допускаю это? Они нападают на скот, а мы за это убиваем их. А как же тогда быть с волками, хищными птицами, морскими чудовищами? Разве драконы не часть нашего мира? Чем мне доказать это? Как остановить бойню?

— Кажется, мы остались одни, милорд, — тихо прозвучало рядом.

Он вздрогнул. Жеребец уловил это движение и заплясал на месте. Рохан натянул поводья и успокоил коня, похлопав его по шее.

— Рохан, в чем дело? — недоуменно спросила Сьонед.