Он поднял лицо к усыпанному звездами небу, гадая, скоро ли драконши оставят свой пост у замурованных пещер Ривенрока. Пока они стояли на часах, никто не мог войти в ущелье, сломать стену и достать драконьи яйца. Но обычно за несколько дней до того, как из яиц начинали вылупляться крошечные существа, самки исчезали, и тут для врагов драконов наступал настоящий праздник. Рохан вскочил и начал беспокойно расхаживать взад и вперед, не в силах придумать, как избежать новой резни.

— Вы требовали, чтобы я прибыла? — гневно прошептали в темноте, и Рохан вздрогнул. Сьонед выросла как из-под земли и шагнула навстречу. Она дрожала от ярости. — Никто не сказал мне, что я причислена к вашим слугам, милорд принц!

С детства привыкший к женскому гневу, он отнесся к словам Сьонед совершенно спокойно. Они даже позабавили его.

— Я много раз просил тебя прийти, но это оказалось бесполезно. Вот я и подумал, что приказ выманит тебя из убежища — хотя бы для того, чтобы накричать на меня.

— Как вы смеете мне приказывать, как будто я ваша собственность! Если вы еще раз обратитесь ко мне таким образом, я буду знать, что ни одна женщина на свете не захочет иметь с вами ничего общего. Так что потрудитесь оставить меня в покое!

Похоже, она действительно презирала его. Во вспышках гнева матери и сестры никогда не было ничего подобного. Очевидно, гнев гневу не чета, подумал он. Да, он сделал ошибку, судя о Сьонед по другим женщинам. Больше это не повторится, но гордость принца требовала поставить девчонку на место, что он незамедлительно и сделал.

— Когда я хочу видеть вас, миледи, вы обязаны прийти независимо от того, в какой форме поступил вызов…

— Да, но зато я не хочу видеть вас!

— Тогда зачем же вы пришли? Вопреки всем представлениям Рохана о разгневанных женщинах, она не накричала на него, не ударила по лицу и не убежала со всех ног. Вместо этого девушка на секунду потеряла дар речи, а затем тихонько хихикнула.

— Тут ты меня поймал, — грустно призналась она. — Уж конечно не затем, чтобы излить свой гнев…

Рохан смутился, а когда она вздохнула и пожала плечами, пришел в полное замешательство.

— Мне нужно было увидеть тебя, Рохан. Временами мы сталкивались в коридоре, но ты всегда так занят, что до тебя не дотянуться. Я отказывалась только потому, что не хотела мешать. У тебя и вассалы, и подготовка к Риалле, и все остальное…

И тут он понял, что Огонь может быть таким же уютным, как пламя камина, растопленного в холодный зимний вечер.

— Сьонед, ты никогда не была и не будешь мне обузой. Ты моя единственная надежда на будущее. — Он осторожно обвил руками ее талию, и девушка прильнула к нему. Принц улыбнулся и потерся щекой о ее волосы.

— Спасибо. Я почти простила тебя за то, что ты обозвал меня недоучкой. Но если уж мы заговорили об этом, то знай, что я как следует позанималась с Уривалем. Оказывается, мне так многому надо научиться, а времени до Риаллы совсем мало…

Рохана охватила досада: Сьонед и дела не было до его нежных чувств. Сегодня он не желал обсуждать хитроумные планы и предстоящие трудности. Хотелось высказать все, что он напридумывал, лежа без сна в своей одинокой постели.

— А еще я наблюдала за тем, как в Стронгхолде ведут хозяйство, — продолжала она. — Не уверена, что из меня получится настоящая принцесса. Ками всегда говорила: приучить меня к порядку сложнее, чем обуздать зимнюю бурю. Поэтому я заставила и ее дать мне несколько уроков, но лишний раз убедилась, что это бесполезно.

— Ками? Ах да, смуглянка с огромными глазами… Она отстранилась и состроила гримасу.

— Большое спасибо, но в уроках по такому предмету, как ревность, я не нуждаюсь!

Он улыбнулся, поняв, что все-таки нашел путь к ее сердцу — правда, весьма своеобразный.

— По-моему, все эти занятия тебе абсолютно ни к чему.

— Если ты будешь слишком долго смотреть на всех этих принцесс, то сам увидишь, как я в этом разбираюсь. — Девушка сурово сдвинула брови, но глаза ее продолжали смеяться.

— Сьонед, даже если бы я не встретил тебя, все равно ни за какие блага мира не согласился бы жениться на дочери Ролстры. Я хочу дожить до глубокой старости, а как только кто-нибудь из них родил бы мне сына, я должен был бы считать каждый свой вдох, потому что любой из них мог стать последним.

У нее расширились глаза.

— Но… О Богиня, я не подумала об этом! Рохан, они могут устроить покушение! Ты не должен туда ездить!

Рохан рассмеялся: искреннее беспокойство, прозвучавшее в словах девушки, обрадовало его.

— Никто не собирается на меня покушаться, так что можно смело ехать куда угодно. Кроме того, рядом всегда будет фарадимская ведьма и в случае опасности защитит меня!

— Перестань издеваться! — взвилась она. — Как только они поймут, что я твоя Избранная, нам обоим будет угрожать опасность!