– - Просто я не из тех, кто легко сдается. Ничего, главное не сломаться, думаю, годика через полтора они начнут слушать меня раскрыв рты.

Мария-Антуанетта была расстроена и напугана последними событиями. Она пригласила графа Мирабо, чтобы обсудить их.

– - Я в ужасе, - сказала королева.
– Мы постепенно теряем власть. Я чувствую себя узницей в этом дворце Тюильри. Каждый шаг под контролем. Это надо немедленно прекратить, мы должны как-то остановить чернь.

– - Понимаю вас Ваше величество, - согласился Мирабо, усаживая свое тучно тело в широкое кресло.
– Но тут надо действовать осторожно. Для начала нужно покориться...

– - Я уже устала покоряться! Я королева!

– - Но Ваше величество. Пока ситуация складывается как нельзя лучше: народ доверяет королю, вам назначили содержание в несколько тысяч... Надо просто затаиться и плести заговор.

– - Заговор? Попробуйте расшевелить моего мужа! Ему плевать на все. По-моему, он окончательно уронил свое достоинство. Людовик готов отдать корону любому лавочнику.

– - Ну, его участие нам не обязательно. Главное заполучить его согласие, а это не трудно. Было бы хорошо иметь надежного человека, которому вы бы могли все доверить.

– - У меня есть такой человек, это Аксель Ферзен. В нем я уверена даже больше, чем в вас.

– - Как вы меня обижаете, моя королева. Ведь наши интересы совпадают. По-моему, революция зашла слишком далеко. Все идет к демократии, а мне это не выгодно, так же как и вам. И если наш с вами союз будет раскрыт, я окажусь в еще более невыгодном положении, чем вы. У вас нет причин мне не доверять.

– - Хм... вы правы.

– - Как я вами восхищаюсь, мадам! Похоже, в королевской семье мужчина вы, а не ваш супруг.

– - Вы мне тоже нравитесь, граф. На трибуне вы поете для черни одно, и они верят вам, а на самом деле вы преследуете иные цели.

Как ни странно Камилл явился на следующий день к обеду. Было видно, что это далось ему с трудом. На лице журналиста были явные признаки тяжкого похмелья, но желание доказать невиновность Мирабо помогло ему пересилить тяготы последствий оргии.

– - Что случилось?
– спросил Демулен друзей.
– Почему вы такие мрачные!

– - Мы получили записку от мадам Морьес, - пояснил Робеспьер.
– Ее муж умер сегодня ночью.

Только через минуту Камилл сообразил, в чем дело.

– - Нам надо навестить мадам Морьес, - сказал он.

– - Верно, - согласился Робеспьер.

– - Я могу пойти с вами?
– спросила Светлана.

– - Нет, милая, - строго сказал Робеспьер.
– Ты еще не выздоровела.

Девушка хотела возразить, но кашель помешал ей. К тому же сильный жар давал о себе знать.

– - Но мы будем информировать тебя о ходе расследования, пообещал Робеспьер, который никак не мог понять, зачем он взялся за это дело.

Их сразу проводили в библиотеку.

– - Ждите, - сказала служанка.
– Мадам сейчас придет.

– - Как она себя чувствует?
– спросил Робеспьер.

– - Мадам очень переживает, но старается казаться спокойной. Мне ее искренне жаль.

Когда служанка вышла, любопытный Демулен принялся все изучать вокруг.

– - Хорошо тут у них, - сказал он.
– Так, посмотрим... это печатка... наверное, очень дорогая... а это табакерка... жаль пустая... а какая интересная у них чернильница... никогда такой не видел!

Когда журналист рассматривал вещицы, Робеспьер заметил в корзине для мусора платок с бурыми пятнами. Он быстро достал его. Платок был из хорошей дорогой ткани. Макс завернул находку в свой платок и спрятал в карман, дабы избежать вопросов Демулена, который старательно шарил вокруг.

– - Камилл, - весело сказал Робеспьер, которого рассмешили действия приятеля.
– Неужели тебе в детстве не говорили, что нехорошо копаться в чужих вещах без спросу?

– - Говорили, и слишком часто, - вздохнул журналист. Поэтому я всегда поступаю наоборот. О-о, смотри какие тут книги!

Он взял с полки старую толстую книгу в кожаном переплете. К несчастью для Демулена, вскоре его исследования были прерваны мадам Морьес.

Камилл от испуга выронил книгу.

– - Простите, - прошептал он.

Дама была погружена в свои мысли и даже не обратила на журналиста внимания. Морьес выглядела спокойной, но раскрасневшиеся блестящие глаза, осунувшееся бледное лицо и пальцы, которые нервно теребили платок, выдавали ее горе. Робеспьер выразил ей свои соболезнования.

– - Тяжело смириться, что его больше нет, - вздохнула Морьес.
– Совсем недавно он работал за этим столом...