– Похоже, занятия краеведением в наши дни больших доходов не приносят?.. – заметил он, увидев, как кривится краевед, торгуясь с извозчиком.

– Не судите по первому впечатлению, – ответил ему Жилинский. – Наш ниспровергатель основ держит магазин канцтоваров, с доходов от которого и живёт. А мне вот интересно, откуда он узнал про находку. Ведь всего два дня прошло! Может, кто телефонировал?

Тут из ворот монастыря показались трое: плотный джентльмен лет шестидесяти с розовой лысиной в обрамлении седых воздушных завитков, без штанов, но в махровом халате, и, чуть позади, молодой человек с девушкой. Девушка тащила две корзины, накрытые полотенцами, а молодой человек нёс портативную жаровню и ещё одну корзину, из которой торчали горлышки бутылей и топорище. Жилинский, улыбаясь довольно искренне, двинулся им навстречу, ведь розовый джентльмен был его знакомец, академик Львов.

– Ба! – воскликнул академик, раскинув руки. – Игорь Викентьевич! Какими судьбами?

– Слухами о вашем приезде, Андрей Николаевич, земля полнится… – ответствовал помятый в поездке Жилинский. – Вот-с, примчался лично выразить почтение…

Учёные мужи слегка приобнялись и похлопали друг друга по плечам.

– А ещё чем она полнится? – спросил академик.

– Честно говоря, чёрт-те что рассказывают… – сказал Жилинский. – Даже не хочу при вас повторять эти глупости. Надеюсь от вас, из первых уст, так сказать, услышать…

– Тогда приготовьтесь, коллега, ахнуть и упасть в обморок!

Академик говорил громко, с удовольствием, явно красуясь перед публикой. Ведь кроме парочки его ассистентов, маявшихся с корзинами в руках, и любопытствующих деревенских подростков, тут же стояли студенты-практиканты во главе с Маргаритой Петровной и, рядом со спокойной пегой кобылой, на которой они сюда приехали, Стас, держа вожжи в руках. Доцент Кованевич была одета, как всегда, в гимнастёрку и полевые брюки, тоже цвета хаки.

– Кто это с вами? – спросил академик, плотоядно уставившись на неё. – Представьте-ка меня, коллега.

Жилинский, притоптывая от любопытства и нетерпения, представил:

– Доцент Кованевич, Маргарита Петровна.

– Марго-о! – протянул академик. – А это что за племя младое, незнакомое? – И он скользнул взглядом по выпуклым формам некоторых девиц.

– Студенты мои, Андрей Николаевич. У нас, изволите видеть, практика здесь.

– Удачно, весьма удачно-с… – промурлыкал академик, переводя взгляд обратно на Марго.

– Виноват, Андрей Николаевич, – не вытерпел Жилинский. – Так что там за находка?..

– Где? А, это… Чудесно выглядите, сударыня. – Львов приблизился к Маргарите. – Стиль милитари на фоне древних стен… Воительница, амазонка… Защитница славянских рубежей, Марфа-посадница…

– Ну, Андрей же Николаевич! – взвыл Жилинский.

– Да, кстати, – повернулся к нему академик, – рекомендую: мои ассистенты Владимир и Ольга. Отчеств им по молодости лет не полагается. Весьма подающие надежды учёные, а…

– Книга! – закричал Жилинский, не замечая поклонов львовских ассистентов. – Книга, Андрей Николаевич, или я за себя не ручаюсь!

– Удовлетворите же наше любопытство, – улыбаясь Львову, произнесла Маргарита Петровна.

Академик, в свою очередь, улыбнулся ей, выдержал паузу и только тогда произнёс:

– «Сказание Афродитиана», коллега!

Стас вздрогнул и выронил вожжи из рук. В груди образовалась какая-то сосущая пустота. Голова закружилась. Вот бы некстати было сейчас отключиться, подумал он и потёр ладонями виски.

– Знаменитейший памятник переводной литературы Древней Руси! – продолжал Львов, наслаждаясь произведённым эффектом. – Книга, страшно популярная начиная с четырнадцатого века, а в середине семнадцатого века Церковью запрещённая как противоречащая Евангелиям! А обнаружен-с был фолиант в кирпичной стене, там, где она непосредственно примыкает к алтарю. И эта еретическая книга с самого, надо полагать, основания храма лежала непосредственно у его алтаря!!!

– Не может быть! – ахнула Маргарита Петровна.

– Да ведь это же скандал! – развёл руками проф. Жилинский.

– А то! – радостно засмеялся Львов. – Отца Паисия в Синод вызывают на следующую неделю! На цугундер! Но и это ещё не всё, коллега!

– Здравствуйте, уважаемые! – подошёл костромской краевед Горохов, расплатившийся наконец с извозчиком и отпустивший пролётку. – Жарковато сегодня, а?..

Учёные мужи, разумеется, не бросились обниматься с толстяком, хотя и все были с ним знакомы. Довольно прохладно они кивнули краеведу, и Жилинский опять повернулся ко Львову: