– Это, уважаемый Андрей Николаевич, не слухи, а народный фольклор, записанный специалистами, подвижниками.

– Знаю я ваших подвижников, и вас я тоже знаю, – брюзжал академик.

– Фольклорную запись о данном событии сделал Никитин в начале девятнадцатого века, – пояснила ему Маргарита Петровна. – Но, господин краевед, в этом рассказе царь Алексей Михайлович действительно не упоминается.

Львов посмотрел на доцента Кованевич с тем же выражением, с каким совсем недавно смотрел на аппетитный кусок барбекю, и победоносно бросил краеведу:

– Вот видите! Не было там никакого Алексея Михайловича, не было! Где вы его взяли?

– А в преамбуле, Андрей Николаевич, в преамбуле! Там описано, что Никитин приезжал в Плосково в 1822 году, в связи с чудесным явлением верующим Прозрачного Отрока, провёл здесь много времени, а в сборник включил только самые непротиворечивые, взаимно подтверждающиеся рассказы. Поведал ему про Спаса некто Тит Куракин, муж преклонных лет, который был правнуком непосредственного свидетеля, крестьянина Кураки, монастырского рыбьего ловчего! А родился Тит, когда прадед его был жив, и слышал всю историю непосредственно от него! Потому Никитин и делает вывод: видимо, события происходили при царе Алексее.

Академик вскочил на ноги:

– «Видимо»! – издевательским тоном провыл он. – Всё-то у вас «видимо», а если не «видимо», то «очевидно». На вере основаны ваши выводы, уважаемый, а не на знании. Нет источников, подтверждающих строительство монастыря в семнадцатом веке! Всё! Не могу вас больше слушать! Иду купаться!

Он двинулся к реке и на ходу скинул халат на песок, оказавшись в длинных плавательных трусах. Когда он вошёл в воду, краевед Горохов, разгорячённый спором, тоже поднялся с земли и побежал вслед за ним. Дальнейший их спор доносился до берега урывками:

– …запискам Платона о какой-то Атлантиде верите, а запискам Никитина…

– …факты на стол…

– …а если сгорели…

– …мракобесы!..

– …как нашли книгу с конкретной датой, вы её и в расчёт брать не хотите…

– …фантазий Николая Морозова начитались, любезный…

Матрёна шепнула Стасу, что ждёт его нынче ночью у себя, а сейчас ей пора на ферму, и ушла. «Постойте-ка, – подумал Стас, проводив её взглядом. – А что это ещё за Прозрачный Отрок, о котором говорил краевед? Чудесное явление верующим Прозрачного Отрока?..» Он поднялся, и ноги сами понесли его к реке.

Два немалых телом господина стояли по пояс в воде и, упираясь друг в друга могучими животами, продолжали собачиться, то есть вели научную дискуссию. Вздымая брызги, Стас решительно подошёл к ним и постучал А.Н. Львова пальцем по плечу.

– Господин академик! – сказал он. – Там Маргарита Петровна заскучала, а профессор Жилинский откупорил новую бутылочку. Вы уж идите.

– А, чудно, благодарю, – ответил академик и, помахав рукой, прокричал: – Игорь Викентьевич, голубчик, я иду!

– А до вас, господин Горохов, у меня дело есть, – сказал Стас после того, как Львов удалился, нисколько не усомнившись в праве этого странного студента распоряжаться передвижениями академиков в пространстве. – Вам не побрызгать на спинку, для охлаждения?

– Нет, благодарю. – И краевед всей своей массой сел в воду. – Уф-ф, хорошо! Присаживайтесь рядом, друг мой. Что за дело?

– А вот вы упомянули о Прозрачном Отроке. Не поделитесь ли, кто таков?

– У-у-у, это занятнейшая история. Святейший синод специально заседал! Якобы случилось в Плоскове, в церкви Покрова Богородицы чудо: Прозрачный Отрок возник на амвоне, прямо во время пасхальной службы.

– А разве в Плоскове была церковь?

– Была, после победы над Наполеоном поставили. Там сейчас вместо неё гостиница. А в 1822 году произошло явление Отрока. И власти церковные встали в тупик: как сие толковать? Если бы от того чуда что хорошее произошло, наверняка прославили бы его во все края. Но результат был, сказать по правде, печальный: церковь сгорела едва не вся, батюшка умом тронулся, троих насмерть задавили, а местный помещик вскоре помер.

– Как помещик? Деревня-то была монастырской…

– Это вы, друг мой, плохо историю учили. Пётр-то Алексеевич, при котором, по мнению этих фанфаронов, академиков, в монастыре построили храм, наоборот, лишал монастыри всяких привилегий! И земель с людишками у них поотнимал немало. Да. В общем, Синод решил шуму не поднимать и местную церковь не восстанавливать, тем более что тогда уже Плосково и Рождествено практически слились.

– Вот оно как, – задумчиво протянул Стас. – Получается, и книга нашлась, и Прозрачный Отрок был взаправду… Можно ожидать, что откопают и стойбище князя Ондрия. Да-а… Сны…

– Я вам вот что скажу, молодой человек, – и Горохов склонился так близко, что Стаса защекотала его борода, – позиция, занятая наукой в отношении этого чуда, показала всю её, этой науки, гнилость. Ведь был уже девятнадцатый век! Сюда понаехало образованного люда видимо-невидимо. Тот же Никитин, кстати. Выяснили, что половина прихожан узрела Отрока, половина – нет, но все слышали. Казалось бы, сомневайся, толкуй, но факт прими. А они сделали вывод: не было ничего, просто сожгли по пьянке церковь, а свалить хотели на чудо. Разве так можно?