— Настя, тебе тут звонили, — сказал Барракуда, когда она пришла утром в магазин. Впервые, кстати, за несколько недель выспавшаяся. С Димкой обычно как-то не очень до сна было.

— Кто?

— Не знаю. Не представились. Я спросил, сказали, по личному делу. Будут перезванивать.

Турок, как и предполагал майор, пошел на дело вдвоем с Монахом. Железная Настина дверь — она ведь только для гопников дворовых железная. Какой бы ни была ее толщина, замок — он и есть замок, тем более что на этих стандартных дверях и замки, в общем, стандартные. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы их вскрыть. Да, судя по всему, — Турок пригляделся к царапинам вокруг замочной скважины — и до них были уже попытки...

Вошли они в квартиру тихо и без шума. Турок осмотрелся. Ничего девка живет! А если майор правду говорит, что она одна совсем, то ну никак непонятно, для чего ей такая хорошая квартира? Это дело тоже надо бы на заметку взять. А то добро практически бесхозное.

Но это все потом. Сейчас на очереди — папин сейф. Майор сказал, что сейф — в кабинете...

Вот и кабинет. Все чин чином. Стол дубовый. Компьютер. Замки на ящиках тоже — только от домработницы запирать... Вот и сейф.

— Ах ты, блядь! — тихо сказал Турок. — Ах ты, блядь...

— Что такое? — спросил Монах.

— Иды суда, — пригласил Турок. — Онэ нас за дэтэй дэржат, билат... Этот майор и тэ, кто с ным.

Монах вошел и увидел сидящего на полу Турка. Перед ним возле стены стоял массивный высокий сейф. Отличный, не в пример входной двери. Настоящий, серьезный. Однако...

Однако дверца сейфа была распахнута, верхний ящичек тоже раскрыл свою узкую пасть. Ни в нижнем, большом отделении, ни в верхнем, как бы самом важном, не было ровным счетом ничего. Ни бумажек, ни документов, уж не говоря о деньгах.

— Ну, Турок, чего делать будем? Мочить майора?

— Да они нас сейчас только и ждут. Он же наверняка подготовился, гад. Если так нагло... Смеется, сука.

Турок вытащил из кармана радиотелефон.

— Алло? Это ты, сволочь?

Майор, сидевший в машине в двух шагах от дома, где находились Монах и Турок, удивленно сказал:

— Да? В чем дело, Артур?

— Ах, в чем дело?.. А ты не знаешь, в чем дело? Ну, учти, гаденыш, если ты меня сейчас ждешь, то напрасно. Я к тебе приду, когда ты не будешь ждать. Ты меня знаешь. Разговор окончен, майор. Шутки кончились.

— Да в чем дело, объясни толком! Я не понимаю, Артур, что за наезды...

— Наезды? Будут тебе наезды! На куски разрежу! Пусто здесь! Ничего нет!

— Как пусто? — Майор похолодел. Это действительно был удар. Вернее, не удар. Это была чья-то жуткая подстава.

— А ты не понимаешь? Не знаешь? Ты не в курсе?

— Я правда ничего не знаю, Артур. Нас подставляют, это очевидно. Надо подумать. Давай вечером...

— Пошел на хер! — сказал Турок и отключился.

Когда майор вернулся в свой офис и прошел в кабинет через собственный, «служебный» вход, ему сразу же позвонила секретарша и сообщила, что его снова ждет, ну этот, Максим из магазина.

— Впустить немедленно, — резко бросил майор.

Джус дозвонился до Насти во второй половине дня. Он был слегка удивлен ее реакцией на свое предложение: «Надо подумать...» Ничего себе!

— Что тут думать, девочка? Твой друг в беде, надо выручать. Ты что, не понимаешь, что это очень серьезно? Ты хочешь дождаться того, что тебе его по частям присылать начнут? Не гневи Бога, соглашайся. Люди ждут!

— А почему они, эти ваши люди, думают, что у меня есть такие деньги?

— Слушай, я тебе и так слишком много сказал по телефону. Позвоню сегодня вечером. И вычислить меня не пытайся. Ничего не выйдет. Я не стал бы тебе звонить, если бы не был уверен в собственной безопасности. Ясно?

— Ясно, — ответила Настя и услышала короткие гудки.

Она положила трубку и проанализировала собственные ощущения. Надо сказать, что самоанализ ее слегка удивил. Она не ожидала от себя такой трезвой оценки, такой холодной расчетливости. Ведь в подобой ситуации женщина должна забиться в истерике, трясущимися руками хвататься за валидол, рыдать, делать глупости... Ничего похожего с Настей не происходило.

Наоборот, она словно подошла к жизни, о которой только догадывалась. Беспрерывная суета, проверки документов, ревизии, выплаты, приходы и расходы — все это казалось ей просто передышкой в важных, настоящих делах. Страшных, но реальных и единственно имеющих значение. Вот и кончилась передышка. Вот и начинается настоящее дело...

Страха у Насти не было, да и злости, как она отметила, тоже не ощущалось. Только расчет. Она словно села за новую партию в шахматы с неизвестным соперником. Он сделал первый ход, теперь нужно подумать и решить, сразу ли идти в атаку или предпочесть игру позиционную. Разведать, где у врага слабые и сильные стороны, и, защитившись, всей мощью нанести удар по незащищенным позициям.