Михаилу Боткину по кличке Барракуда было тридцать. Пятнадцать из них он занимался коммерцией. То есть сначала пробавлялся фарцовкой, потом, вслед за политическими изменениями в стране, обрел статус кооператора; теперь же стал каким ни на есть бизнесменом. В своем первом магазине без всяких кассовых аппаратов он сам стоял за прилавком с электрошокером в кармане. В помещении был сейф, полный черного нала. У Михаила под началом находилась очень приблизительно знающая бухгалтерское дело Марина. Больше подружка, чем сотрудник. Ночным сторожем работал какой-то пришлый паренек, который однажды безропотно, через четверть часа после закрытия магазина, впустил вовнутрь наехавших бандюков.

Михаил на него зла не держал. Ну что тот мог сделать против «волыны», которую ткнули ему в лоб? Хотя не ночь же была глухая на улице... Семь часов вечера, лето, светло, люди кругом...

Михаил с Мариной сидели тогда в небольшом закутке и подсчитывали дневную выручку. Да какое там — пришлось ее отдать, так и не досчитав. Трое молодцов лет двадцати пяти, поигрывая пистолетами, забрали деньги и наиболее ценный товар — «косухи», кожаные жилеты, компакт-диски, бывшие тогда еще предметом роскоши, аппаратуру и что-то по мелочи...

Потом был еще один магазин, заглохший — может, и кстати — как-то сразу. Так что Барракуда, а так прозывался Миша еще со старых фарцовочно-стремных времен, хоть потерял, но не все на неудачливой точке. Наконец ему удалось открыть тот самый подвальный, уже по-настоящему нормальный магазин — «Рокси», что в переулке Чехова. Повезло и с бухгалтером — Людкой Грачевой, или иначе Вороной, прошедшим огонь и воду специалистом. Черный нал болтался, конечно, как без него в России работать — невозможно ведь. Но найти его, вычленить из облагаемых всеми мыслимыми и немыслимыми налогами общих сумм она могла весьма умело.

А если и случались ревизионные проверки, большого ущерба от них не было, тем более что проверяющими присылали каких-то юношей, у которых, кроме непомерных амбиций и очень умеренных знаний бухгалтерского дела, ничего и не было. Так что совали им мелкие взятки, и «все было тихо и набожно», как любил говаривать Барракуда.

Деньги он уже почти отдал. Ремонт сделал. Снова занял и снова отдал. Вообще все шло как по маслу, но эти календари... Вбухал двадцать пять штук, чужих, конечно, взятых под проценты, а отдачи пока — ни на копейку... Производители как были совками, так и остались. Работали через пень колоду. Барракуда заказал полумиллионный тираж календарей с изображениями рок и поп-звезд. Звездам даже этим самым заплатил за использование их изображений, разумеется, черным налом — им-то, звездам, в самый раз: меньше налогов платить. Расписки только взял со всех. Вот теперь разве что в сортир ходить с этими расписками.

Барракуда понимал, что, даже если он продаст «Рокси» со всеми потрохами, ему тем не менее не хватит денег, чтобы расплатиться по старым и новым долгам. А эти суки — Бром с Крюгером — в его магазине уже как дома себя чувствуют.

— Как делишки, Миша? — прервал его размышления Крюгер, тихонько прокравшийся в бухгалтерию.

Продавцы даже и не подумали его у прилавка тормознуть, хозяина позвать. Свои, дескать, чего там.

— Нормально...

— Слушай, тут ситуация так выстраивается, что бабки нужны. Ты как, готов?

— Все? — спросил Барракуда, чувствуя, как пол уходит у него из-под ног.

— Все! Что там с календарями твоими?

— Обещали через неделю весь тираж сделать.

— Ха... Через неделю. Ну, ладно. А продавать кому?

— Ну, есть оптовики...

— Оптовики... Оптовики, это хорошо. Так бабки-то, значит, в порядке. Чего Турку сказать, когда ему заехать? Завтра или сегодня?

— Сегодня нет. Я же их здесь не держу. Сам понимаешь, надо съездить туда-сюда. В один присест не собрать. Я тебе позвоню на «трубу».

— Ну, тогда сегодня вечером жду звонка. Все, будь, Миша.

Крюгер повернулся и зашагал к выходу. Он шел через зал уверенно, не сторонясь редких покупателей, это они расступались перед его мощной, затянутой в черную кожаную куртку фигурой. Хозяин идет...

Барракуда вернулся в бухгалтерию. Он и сам не заметил, как оказался в зале, провожая бандюгу. Нехорошо это. Что за подобострастность... Не так мужчина должен встречать неприятности...

Он сел за стол и начал «гулять» пальцами по клавишам телефонного аппарата. Надо найти кого-то, кто бы пособил в беде. Хотя надежды мало... Кто ему даст весьма солидную сумму? Это только в детективных западных фильмах герои легко манипулируют сотнями тысяч и миллионами долларов, таскают их в кейсах, увозят за кордон. Кино, одним словом! А здесь... Черт возьми, что же все-таки делать?

По тону и словам Крюгера Михаил понял, что на этот раз хаханьки кончились. А отсрочка ему если и будет, то на жутчайших условиях, предполагающих полную потерю бизнеса. Если бы еще только бизнеса...

— Ну, Костян, как он там? — Бром сидел за рулем черного «мерседеса», заворачивавшего на Литейный.

— Все путем! Нет у него бабок. Поэтому парнишке с крючка не соскочить.

— Я не пойму только, на хера столько возни с ним? Может, нам просто взять все у него, и кранты?