Своя, не бросавшаяся в глаза жизнь шла на «Парнасе», свои дела проворачивались здесь. Миллионы долларов перекачивались через грязную, заброшенную с виду промзону, и посторонним здесь делать было нечего. Не жаловали тут посторонних.

Не жаловал их и Панчуков.

Затушив окурок «Беломора» в пустой консервной банке, он сидел на замасленной, черной от времени и грязи табуреточке в углу пустого — если не считать двух КаМАЗов с прицепами — ангара. Новенькие машины, несмотря на свои внушительные размеры, выглядели в ангаре игрушечными. Панчуков, от нечего делать, ночью помыл их, избавив от грязи русских дорог. КаМАЗы пришли из Финляндии и на подъезде к Питеру успели так изгваздаться, что водилы, Серега и Андрюха, выйдя из кабин, ругались на чем свет стоит.

— У финников, бля, машинки были хоть к столу подавай. А здесь два метра проедешь — весь в говне...

Хозяин машин Виктор Степанович оставил «в помощь» Панчукову здоровенного детину в камуфляже и с коротким автоматом.

— Так надо, — сказал Виктор Степанович. — Ты сам знаешь, дед, какой сейчас беспредел... Ни за грош зарежут, так что Вова с тобой ночку посидит. В машинах — груз, так тебе с ним будет спокойнее.

— Да ни хрена тут не случится, — ответил Панчуков. — У нас тут тихо. Кому, на хрен, надо сюда лезть? Да и не выехать отсюда в город — везде посты, только позвонить, и все — повяжут в пять минут. Отсюда никто не сворует, это вам не Америка, понимаешь...

— Ладно, ладно, дед, чего тебе-то? Веселей будет...

Вова не понравился Панчукову. Из этих, из «новых»... Бугай эдакий — на таких пахать и пахать. А сидит, автоматом своим поигрывает, посмеивается... Козел сраный... Эх, время сейчас сучье, раньше бы быстро в оборот взяли... К станку, а если не хочешь — на лесоповал, милости просим... Сучье время... Порядку нету...

— Ну, дед, ты молодец, однако, — по утру сказал хозяин машин, впуская сквозь распахнутые ворота ангара лучи солнца. — Премия тебе полагается за такую работу.

Он кивнул на вымытые до блеска машины, затем посмотрел на бугая с автоматом:

— А ты, Вовик, хули? Хоть помог деду-то?

— Дождешься от них... — проворчал Панчуков.

— Ладно, — сказал Виктор Степанович. — Вовик, иди зови ребят.

Когда Вовик, молча повесив автомат на плечо, вышел из ангара, хозяин сказал, обращаясь к деду:

— Держи, старина, — и, вытащив из кармана несчитанную пачку отечественных купюр, положил их на табурет. — Да, дед, ты ведь и премию заслужил, — спохватился Виктор Степанович. — Правда, у меня наших больше нет... — Достав пятидесятидолларовую купюру, он положил ее на тот же табурет. — Пойдет?

— Доллары? — спросил Панчуков. — Пойдет! Мне один хрен. Сейчас ведь эти тоже деньгами считаются...

— Сейчас да, — ответил задумчиво Виктор Степанович. — Ну, давай выпьем, что ли, за завершение какого ни на есть дела.

— А есть чего? — спросил Панчуков.

— Обязательно. — Виктор Степанович открыл кейс, стоявший возле его ног, и извлек оттуда запечатанную, литровую бутылку «Довгани».

— Мы сейчас с тобой по рюмочке, а потом уж ты сам... Мы-то поедем — работа! Нас люди ждут... Давай посуду.

Панчуков быстро достал из небольшой тумбочки рядом с низеньким расшатанным письменным столом стакан и железную кружку. Плеснул сначала в кружку — до половины, потом в стакан — на донышко.

Виктор Степанович остановил его, махнув рукой.

— Хорош, хорош. У меня рабочий день только начинается. Ну, давай, будь здоров!

Панчуков слегка стукнул кружкой о стакан подрядчика, выдохнул с сиплым хрипом из самой глубины своих прокуренных легких и залпом опрокинул водку. Дед почувствовал будто некий всполох внутри. А еще через мгновение уже больше ничего не видел и не слышал.

Виктор Степанович, выплеснув содержимое своего стакана на земляной пол, завинтил початую бутылку и вместе с «посудой» спрятал ее в кейс.

— Ну что, Степаныч, все в ажуре? — Вошедший в ангар Андрюха улыбался во весь рот, обнажая золотую фиксу.

— Чего лыбишься? Давайте в кабины.

— Серый, — крикнул Андрюха, обернувшись, — поехали, ексель-моксель!..

— Вовик, прибери тут. Старика — в угол куда-нибудь, чтобы не сразу в глаза бросался... Кружку его засунь подальше, к едрене фене. Пальцы не оставляй... Быстрее, — командовал Виктор Степанович. — Садись к Серому. Поедете за нами.

Через пять минут, поднявшись на невысокий холмик, к выезду из промзоны направлялась небольшая кавалькада — черный джип «Чероки» и следом за ним, негромко погромыхивая, два КаМАЗа с прицепами. Кавалькада въехала в город и двинулась, аккуратно соблюдая правила движения, в направлении центра...

— Ну что там? — спросил Турок.

Он сидел в низком мягком кресле, положив ноги на столик и едва не задевая ими рюмки, бутылки и тарелки, оставшиеся после легкого завтрака на троих. Трапезничали в холле на скорую руку. Дела навалились на Турка в последнее время в таком количестве, что он и забыл, что это такое — поесть по-человечески.