Когда погиб Калмыков, заправлявший транспортировкой товара из Голландии, прорубивший «окно» на таможне и вообще делавший всю работу, а в связи с этим и почти всю прибыль забиравший себе, Виктор Степанович подумал, наконец пришел и его звездный час. С последней партией товара уже все было на мази. Покупатель тоже был на стреме и ждал с денежками...

Откуда прокол, какая сука настучала? Ведь он полностью изменил план встречи, вместо обычного пути повез все на «Парнас», даже деда этого несчастного пришлось замочить — зачем свидетеля оставлять в живых? Шоферюги вообще не в курсе дел были. Они свои люди. Сколько с ними уже сработано, им насрать, куда везти — куда скажет Степаныч, как они его звали, туда и поедут... Бабки хорошие получают, прописку им сделали, квартиры купили.. С их-то уголовным прошлым — кем бы они были сейчас? Их бы как «быков» заурядных уже либо замочили где-нибудь, либо подставили как нечего делать. Неужели все-таки они? Или Вовик? Нет, не может быть. Вовик тоже ничего не знал толком... Про «Парнас» только он, Степаныч, знал. Сам придумал все, и — никому ничего...

Войдя в квартиру, первое, что увидел Виктор Степанович, — это записку жены.

«Дорогуша, я приду поздно, пошла к Вере. Если что, звони, я там. Целую, твой батончик».

«Батончик»! Знал бы этот батончик, что ее Витенька под таким колпаком, из-под которого не выползешь. Подорвана основа основ, на которой держалась вся фирма, — конспирация. Ухитрялись же они несколько лет не контачить ни с какими бандитскими группировками. Ни с ментами, вообще ни с кем... Сами все делали, и никто, ни одна душа не знала об их канале из Голландии...

Теперь знают. Кто? Впрочем, это уже даже и не важно, теперь уже все равно.

Он вошел в комнату, бросил кейс на диван и включил телевизор, убрав звук. Он давно уже делал так — не мог чувствовать себя спокойно, если в углу не горел экран. Поздно ночью, когда передачи прекращались, включал видео — что ни что — порнуху, боевик какой-нибудь. Это чуточку отвлекало, расслабляло.

Виктор Степанович прошел в ванную, включил воду и принялся тщательно мыть руки. Тоже многолетняя привычка. А сегодня еще эта мебель долбаная. Приходилось помогать, поддерживать... Хотя и не любил Виктор Степанович физический труд, деньги, которые потенциально находились внутри этой самой мебели, оправдывали любой напряг...

За шумом воды он не слышал очень тихого щелчка замка входной двери. Поэтому в прихожую беспрепятственно вошел высокий мужчина заурядной внешности, в сереньком плащике, в отечественных ботиночках, в очках, самых дешевых, купленных где-нибудь в метро... Войдя, неизвестный гость аккуратно прикрыл за собой дверь и, сунув руку в тонкой перчатке в карман, направился прямо к ванной.

Когда Виктор Степанович, подняв глаза к зеркалу, увидел в нем кроме своего отражения чье-то незнакомое появившееся сзади лицо, он никак на это не отреагировал. Оно было каким-то располагающим к себе, нестрашным. Словно человек зашел случайно в открытую дверь и растерянно теперь ищет, у кого бы спросить, куда он попал...

Виктор Степанович, так и не успев ничего понять, получил точно в середину затылка пулю, выпущенную из пистолета с глушителем. Контрольного выстрела не последовало — не было нужды. Немного постояв в пару над тем, кто был несколько минут назад исполняющим обязанности директора солидного СП, миляга киллер покачал головой, спрятал пистолет во внутренний карман плаща и исчез из квартиры так же тихо и незаметно, как и появился в ней.

Ерш приехал в ночной клуб «Краб» к одиннадцати вечера.

— Вы к кому? — спросил его на входе охранник в черном костюме.

— Я здесь работаю, — ответил Ерш. — Тебя что, еще не предупредили?

Парень в черном молча оглядел его с ног до головы:

— Оружие есть?

— А как же? — ответил Ерш. — Не видишь, что ли, я на танке приехал? — Потом помолчал, глядя на реакцию охранника, и наконец представился:

— Я — Ерш.

— А-а... Говорил Виктор Степанович, говорил. Проходи. — Охранник кивнул.

— Где начальство? — спросил Ерш, сделав шаг в холл.

— На втором этаже.

Сторож уже потерял к гостю всякий интерес и последнюю фразу бросил через плечо, не глядя. Ершу это не понравилось.

— Я тебя спрашиваю — где начальство?

Парень услышал в голосе посетителя что-то такое, что заставило его вновь повернуться к Ершу лицом и очень вежливо ответить, понизив тон:

— По лестнице на второй этаж, направо по коридору до двери с табличкой: «Служебный вход». За дверью еще один коридор, лестница, пять ступенек вниз — там дирекция.

— То-то, — ответил Ерш и двинулся в указанном направлении.

Поднявшись по винтовой лестнице, он прошел по коридору туда, куда ему указали, секунду помедлил перед дверью с надписью: «Дирекция». В уютном коридорчике, пол которого был застелен мягкой малиновой дорожкой, а стены выкрашены в такой же темно-малиновый цвет, кроме Ерша, никого не было. Он увидел, что в самом конце коридора есть еще одна дверь, видимо запасной выход. Ведь дирекция всегда должна иметь свой ход на улицу, иначе что это за дирекция...