Шрифт:
— Да... круто... очень круто... Слушай, а тебе не нужен хороший специалист по компьютерам, а? А то у тебя машина-то, честно говоря, говно... Ты извини, конечно... А я бы тебе все до ума довел...
— Я подумаю, Максик...
Она не назвала его Дохлым, и Макс не мог сказать, нравится ему это или нет. Скорее, нет. Когда раньше она кричала ему: «Дохлый, привет!» — это было как-то по-свойски... А теперь: «Максик, Максик...» Вежливо, но уж очень официально... Отстраненно, точнее.
— А какие планы вообще-то? Я смотрю, что-то тут перестраиваешь, да? Что тут будет-то? Чем торговать-то будешь?
— Не знаю. Еще не знаю... Музыкальный магазин, короче. Хочу такой, знаешь... — она очень серьезно смотрела на него, и он, заразившись этой серьезностью, придвинулся ближе, — взрослый такой сделать магазин. С компактами хорошими... Только где их брать — у Барракуды поставщиков нет. Он работал на комиссионном товаре...
— Слушай, — сказал тихо Макс, — есть тема! Очень хорошая тема! Пойдем-ка в кабинет...
Глава 8
— Отвали, ты, мудак!
— Кто мудак? Я мудак?! — Боров схватил Любку одной рукой за шею, сжал так, что едва не хрустнули позвонки. Он наклонил ее вперед, другой рукой взял за лицо и швырнул на диван. — Повтори, сука!
— Мудак! — задыхаясь и захлебываясь слезами, закричала Любка. — Сволочь!
Боров подошел и сильно ударил ее по щеке.
— Хватит? Или еще добавить?
— Хватит, — вдруг спокойно ответила Любка, встала с дивана и как ни в чем не бывало пошла в ванную. — Урод, — послышалось оттуда. — Синяки же останутся.
— Ты скажи спасибо, что со мной работаешь, — лениво ответил Боров. — Другой бы убил уже на хуй тебя... С твоими истериками...
Любка вышла через три минуты, посвежевшая, только что не улыбающаяся.
— Слушай, Боров, ну, правда, заболел он. Не может сегодня с твоими мужиками трахаться. Хочешь, я за него отработаю?
— А у тебя что, работы нет?
— Ну-у...
— Да нет, Люба. Там мальчик нужен. Понимаешь? Эти долбаные секс-меньшинства мне самому во где! — Он провел ладонью поперек горла. — Понимаешь?
— Ты скажи, чтобы я тебя еще пожалела... — усмехнулась Любка.
— Ладно тебе! Чего делать-то?
— Не знаю, — сказала Любка. — Чего делать, чего делать? Лечиться ему надо. Сдохнет ведь. Жалко. Он же брат мне все-таки... Нет, Боров, давай как-нибудь договорись, ну, люди же все, ну, может человек заболеть?
— Да, блин, может, конечно. Замену искать надо. У нас не принято так — клиента «кидать»... Если договорились, хоть расшибись...
— Ну, найди замену...
— Найди... Думаешь, так просто... Толстый такой парнишка, самое то для этих козлов... Где я такого еще найду...
— В клуб ихний съезди, знаешь, за Марсовым полем... Да они сейчас везде тусуются, пидоры... В любой ночник можно заехать да снять...
— У тебя все так просто... Отмазаться можно, конечно, но Турок ведь штраф возьмет... Неустойку...
— Ну, заплати, е-мое! Большое дело... Я же отработаю!
— Люба! Это к той сумме, которую ты мне и так должна.
— Слушай, ты меня что, первый день знаешь? Сказано, отдам!
— Эх, Любка, — сказал Боров и улыбнулся. — Хорошая ты телка... Не была бы блядью такой, я бы на тебе женился...
— Вот еще. Больно надо... Я только и жду такого, как ты... красавца...
— Ну иди сюда...
Любка послушно подошла к Борову, который тут же схватил ее и начал тискать в толстых руках, мять, словно тесто...
— Погоди... погоди ты, урод, мне же работать...
— Ничего, ничего, работа не волк... — Боров пыхтел и стаскивал с себя свитер. — Давай, давай скоренько... Тебе же еще когда? Тебе же еще вечером только... Тебе же еще не скоро... Давай, давай...
Через полчаса, когда Боров наконец уехал, Любка зашла в комнату, где лежал Толстый.
— Ну что, братан, — сказала она, — как здоровье?
— Да ничего вроде... Тащит от таблеток этих... прет просто по полной...
Толстый говорил тихо — скрутило малого.
— Класс! Лежи себе! Я с Боровом договорилась. «Больничный» тебе выписываем.
— Чего?
— Болей, говорю, на здоровье. А я за тебя буду пахать. За двоих, понял?
Толстый закрыл глаза. Лицо его сейчас было совсем детским. И не скажешь, что такое паренек перевидал, от чего другим бы поплохело по-черному. Любка смотрела на него и думала, что же из парня будет, когда он вырастет... Только бы вырос. Это тоже еще вопрос...