— Я взял билеты в театр на следующей неделе. Пойдешь? — спросил я.

— Конечно. А что будет?

— Классика. Чехов, «Дядя Ваня». Там очень хорошая труппа, они замечательно играют Чехова.

— Здорово. А в оперу ты обещал меня сводить, не забыл?

— Нет, конечно. Сходим в следующие выходные. «Риголетто» подойдет?

— Конечно!

Хорошо, когда девушка разделяет твои увлечения. А то ведь многие считают хождение в театр занудством и занятием для стариков.

— Насчет отпуска... Ты не передумала ехать со мной в Анталию?

— Нет, конечно. Я с тобой хоть на край света поеду. — Марина погладила меня по плечу.

Мы деликатно поцеловались, пользуясь отсутствием поблизости людей.

— Ладно, я пойду работать. Про Булгакова не забудь, ты обещал книжку принести.

— Не забуду. Пока.

Проводив Марину до ее рабочего места, я отправился дальше. Саныча нигде не было, и я решил вернуться к себе в отдел разработчиков. В коридоре третьего этажа меня перехватила Леночка.

— Славик, тебя ищет шеф. Зайди прямо к нему, ладно? А то он рвет и мечет, ты же знаешь, какой у него характер.

— Хорошо, зайду, — пообещал я, чувствуя, как стремительно ухудшается временно поправившееся настроение.

У самых дверей кабинета замдиректора я встретил наконец Саныча. Он вышел вместе с шефом, они о чем-то беседовали. Атлетическая подтянутая фигура Саныча, очерченная превосходно сидящим костюмом, выгодно контрастировала с полнотой шефа в областях поясницы и седалища. Я приостановился.

— А, Стихеев, — заметил меня шеф. — Что за дела? Я битый час тебя ищу, трижды на рабочее место звонил — никто не знает, куда ты подевался! Это мы так работаем, да? Быстро ко мне в кабинет, разговор будет серьезный. А ты, Меньшов, будь здоров. Ты неплохо продвинулся в этом месяце, но нам нужны сверхпрорывы. Иди работать.

Он вошел в кабинет, оставив дверь открытой. Саныч придержал меня за плечо, на его умном волевом лице появилось выражение озабоченности. «За меня волнуется», — подумал я.

— Ты, Славик, главное, не тушуйся, — тихо сказал Саныч. — Не давай ему почувствовать себя хозяином положения. Не бойся спорить, если чувствуешь, что прав. В общем, не теряй достоинства. Помни, что ты человек. Давай, ни пуха!

— К черту, Саныч! — Я вошел в кабинет, все еще чувствуя подавленность перед предстоящей головомойкой, но немного успокоенный. Молодец Саныч, всегда найдет нужные слова. Побольше бы таких друзей!

Фамилия шефа была Наскоков. Именно так, с наскоку да нахрапу он и наезжал на сотрудников, которыми был недоволен. Стоя на ковре, я старался фильтровать обвинения начальства и разглядывал обстановку, чтобы как-то отвлечься.

Кабинет призван был отражать наиболее выпуклые личностные качества его хозяина. Наскоков был достаточно молод для той высокой должности, которую занимал, не отличался какими-либо талантами, зато оказался потрясающим наглецом, нахалом и задавакой, наделенным заоблачным самомнением. Типичный начальник, одним словом.

На одной стене висит какое-то полотнище, расписанное автографами друзей шефа, — хвастливые закорючки под напыщенными пожеланиями удачи и богатства. На другой красуются рога лося, купленные в охотничьем магазине, — ну как же, наш шеф слывет великим охотником, в мишень со ста шагов не бьет, и даже с двадцати не бьет — снайпер, одно слово. Зато трофеями целая стена увешана. Еще в кабинете присутствует спортинвентарь — бильярдные кии и клюшки для гольфа. Шеф увлекается спортом для богатых и ленивых.

— Ты меня слышишь, Стихеев? Нет, вы посмотрите на него! Стоит себе и в ус не дует! Я тут перед ним распинаюсь, а он мои слова мимо ушей пропускает!

Начальник стоял, скрестив руки на груди и опершись бедром о свой стол, уставленный множеством дорогих и бесполезных вещиц, подаренных по разным поводам раболепными сотрудниками. Я ощущал глухую зависть к этому процветающему и самоуверенному человеку, который, будучи немногим старше меня, уже добился такого положения, которого мне никогда не видать.

— Вы, Басман Холерович, — вежливо, но твердо ответил я, — посмотрите лучше на мои показатели. У начальника отдела спросите. Я со своей работой справляюсь. И не вижу оснований для ваших ко мне претензий.

— Что? Справляешься? А квартальный отчет о доходах нашей фирмы, которые упали на четыре процента, ты читал? Как не читал? Ну просто зашибись! Ты хоть знаешь, где ты работаешь? Работать в нашей фирме и не интересоваться ее продвижением — это, знаешь ли, то же самое, что некомпетентность.