Собравшись с мыслями, новый кадир кивнул и повернулся к Мишре:

– Ты можешь управлять этой штукой? – Проще вопроса было не придумать.

– Я думаю, что могу, – сказал Мишра.

– А еще кто-нибудь может? – спросил новоиспеченный вождь.

Мишра задумался на мгновение и покачал головой.

– Я думаю, что если бы твой отец мог, он бы это сделал. – Помолчав, он добавил: – Мы можем проверить это позже.

– Да будет так, – сказал молодой кадир. – А сейчас уведи этого монстра из лагеря и оставайся с ним до утра. – Хаджару он сказал: – Отведи меня к телу отца. Мы должны осмотреть раненых и узнать, каков ущерб. Мы многое потеряли этой ночью.

Мишра и Хаджар на миг замерли, но этого хватило, чтобы вызвать недовольство нового кадира сувварди, величайшего из племен фалладжи.

– Пошевеливайтесь! – рявкнул юноша.

Мишра мягко сказал:

– Ваш ракик слушается и повинуется, о величайший из великих.

– Нет, – сказал молодой человек, поднимая руку так, как несколько месяцев назад это делал его отец. На миг он улыбнулся. – Ты больше не ракик, не раб. Отныне ты мой раки, мой колдун. Ты нужен мне, ты будешь стоять подле меня вместе с этой удивительной машиной. С ее помощью мы удержим власть над другими племенами и подчиним себе новые. Готов ли ты добровольно служить мне?

Мишра опустился на одно колено и произнес:

– О, разумеется.

Хаджар был поражен. Мальчик действовал так, словно давно был готов к этому моменту и прекрасно знал, что следует делать.

– Спасибо, – сказал Мишре юноша. – Воистину твоя мать и моя мать происходят от одной матери. Но теперь надо торопиться! Этой ночью нам предстоит многое сделать!

В Палату изобретений в Крооге, столице Иотии, прибыл незваный гость. Он проделал долгий путь с южного побережья и очень устал. Если бы он знал, как полагается вести себя по этикету, он бы отдохнул день-другой, сшил бы себе добротное платье и лишь затем испросил аудиенции, обратившись по инстанциям. Однако гость с побережья ничего не смыслил в изысканных обычаях иотийского общества, а потому явился прямо в палату – с рекомендательным письмом в кармане походного плаща и подарком в дорожной сумке.

Палата изобретений находилась в отдельном крыле королевского дворца, немного поодаль от основного комплекса зданий. Ее построили недавно. Никто не встретил путешественника у главного входа, и это его слегка удивило. Впрочем, никто и не помешал ему войти. Внутри сновали библиотекари и мелкие служащие, но не было ни одного человека, похожего на вооруженного стражника или услужливого привратника.

Гость остановил одного из клерков, круглого, дружелюбно выглядевшего парня с охапкой свитков. Тот объяснил, что Главного изобретателя можно найти в «голубятне» – так называется центральная мастерская в задней части дворца, там такой большой купол, а добраться туда просто – сначала по ступеням до конца, затем первый поворот направо, затем первый поворот налево, потом будет большой перекресток, там взять правее, но не совсем направо, потом еще один пролет вниз, и вот она, «голубятня», заблудиться невозможно. Клерк даже не подумал поинтересоваться, зачем это высокий светловолосый незнакомец ищет Главного изобретателя.

Миловидный клерк, впрочем, мог бы изъясняться и точнее, так как до «голубятни» путешественник добирался добрых пятнадцать минут, по дороге прибегнув к помощи еще двух миловидных клерков. Но в конце концов он и впрямь оказался в большом помещении, увенчанном куполом, которое в самом деле находилось на задах основного здания. Гость не преминул отметить, что купол состоял из двух половин, одна из которых покоилась на рельсах, так что ее можно было повернуть вокруг центральной оси и сдвинуть в сторону, открыв дорогу в небо.

Будучи частью Палаты изобретений, «голубятня», все же больше напоминала палату для умалишенных. Все куда-то торопились, суетились и копошились. У дальней стены стоял один из легендарных орнитоптеров Главного изобретателя, все детали которого, казалось, висели в воздухе, словно машину взорвали, но она не пожелала разлетаться до конца. На самом деле, понял гость, это сборно-разборная модель в натуральную величину – каждую деталь можно установить и демонтировать отдельно от других, и на каждой были написаны подробные инструкции, как это делать и какое крепление куда следует вставлять. С одной стороны этого орнитоптера располагалась группа молодых учеников, которые обрабатывали на токарных станках с колесным приводом брусья из свечного дерева. У противоположной стены другие ученики натягивали парусину на крылья соседнего орнитоптера. Судя по всему, там собирали действующую машину, а не упражнялись с учебной моделью.

В центре зала, у огромного стола, заваленного чертежами, стоял сам Главный изобретатель. Солнце сверкало в его светлых, почти белоснежных волосах. Он был ниже гостя, но вел себя так, что казался намного выше.

– Первый выступ – три целых четыре десятые дюйма, – крикнул Главный изобретатель токарям, те немедленно схватили свои штангенциркули и начали измерять. – Не так, не так! – Он подошел к команде, занятой парусиной. – Сначала вденьте в кожу несущие кольца вдоль крыльев! Иначе машина не сможет их расправить.

Гость увидел, как к Главному изобретателю подскочил клерк и протянул ему свиток. Урза просмотрел пергамент, покачал головой и, забыв о клерке, вернулся к заваленному бумагами столу. Вынув карандаш, он быстро исправил послание.

– И скажи ему, что поставки мне нужны завтра к полудню, – раздраженно рявкнул он. – Не позже!

Клерк проскочил мимо незнакомца и скрылся в основном здании.

Тут гость заметил, что у стены стоит женщина. На фоне царившего в «голубятне» хаоса она казалась совершенно неподвижной – поначалу путешественник даже принял ее за статую. На ней было простое синее платье, пышные черные волосы ниспадали на плечи. Вся ее поза говорила о том, что она весьма неодобрительно смотрит на происходящее вокруг.