Ашнод сузила глаза:

– Я буду твоим личным заложником или заложником фалладжи?

Мишра снова улыбнулся, на этот раз злорадно.

– Фалладжи считают, что женщины мало на что годны, – сказал он. – Кроме некоторых моментов, конечно.

– И интеллектуальные беседы не входят в число этих моментов, верно? – поинтересовалась Ашнод.

– Ты угадала, – ответил раки. – Впрочем, на тебя будут смотреть скорее как на добычу, которую мы отторгаем у зегонцев, нежели как на подкрепление.

Ашнод наклонилась вперед и коснулась щеки Мишры.

– Знаешь, мне не нравится слово «заложник», оно такое гадкое! Как насчет слова «подмастерье»?

Мишра удивленно поднял бровь.

– За этим-то ты и пришла, так?

– Неужели я так ясно выражаюсь? – жеманно спросила она.

– Яснее ясного, – сказал Мишра и засмеялся. – Когда начнем уроки?

– Завтра, – заговорщицким шепотом сказала Ашнод. – Этим вечером мы одни. Не думаю, что твой телохранитель скоро вернется.

Мишра улыбнулся и закрыл дверку жаровни.

Утром во всеуслышание объявили, что город Зегон – в страхе перед величием механического дракона – присоединился к империи фалладжи, согласился заплатить дань и поклониться великому и мудрому кадиру сувварди, первому среди равных.

Одно из условий сдачи – снос городских ворот. Зегонцы никогда больше не посмеют противостоять фалладжи. Кроме того, зегонцы передали завоевателям своего лучшего изобретателя, который присоединился к сувварди в качестве подмастерья раки. Возможно, кто-то из воинов и почувствовал себя неуютно – ведь в лагере появилась женщина с проклятыми рыжими волосами, – но никто не посмел говорить об этом вслух, по крайней мерю в присутствии раки.

Вскоре после победы пришли плохие вести – набеги чужестранцев с побережья на земли фалладжи неожиданно участились. И экспедиционный корпус немедленно отправился обратно на восток.

Главный изобретатель пропустил столько заседаний тайного совета, что его отсутствие даже не обсуждалось. В качестве его официального представителя присутствовал Руско, но Кайла знала, что со дня свадьбы Урза не уделил ему ни минуты. Главный изобретатель проводил большую часть своего времени с новым подмастерьем, Тавносом, который, к немалой досаде часовщика, продержался гораздо дольше предсказанных Руско четырех недель.

В совет вошел новый начальник стражи – предыдущий наконец подал в отставку, чтобы больше времени проводить с лошадьми и внуками. Его выбрал сам вождь, и новоиспеченный вояка во многом походил на правителя – та же импульсивность, решительность и бесстрашие. Патрулирование границ, заявил новый начальник, едва вступив в должность, – полумера. Иотийцы должны взять под контроль коридор до самого Томакула, иначе караваны не будут в безопасности.

План начальника стражи провалился, и теперь тайный совет разбирался с последствиями. Приставленные к караванам вооруженные патрули послужили для пустынных кочевников красной тряпкой, и нападения стали практически ежедневными. Фалладжи повадились переходить границу с Полосой мечей, в которой царил мир с тех самых пор, когда вождь в дни своей юности изгнал туземные племена. У Иотии не хватало людей для того, чтобы одновременно охранять свои границы и обеспечивать безопасный проход караванов до главного города пустыни.

– Нам следует вырвать заразу с корнем, – сказал новый начальник. – Отправиться в пустыню, найти лагерь фалладжи и уничтожить его!

– Я бы с удовольствием, но сначала покажи мне, где он, а потом обеспечь его сохранность на том же месте, – проворчал вождь. – Пустыня подобна океану, недаром она пустыня. Если мы пойдем воевать туда, наши войска понесут большие потери, чем фалладжи. В пустыне они как дома, а мы нет.

– Есть орнитоптеры, – сказал начальник. – С их помощью мы можем вести разведку.

– Их все еще очень мало, – сказал Руско. – Всего две дюжины, и Главный изобретатель не хочет подвергать их опасности. Мы только что руки ему не выкручивали, пока он не согласился разрешить нам использовать их для разведки.

– А как проходят поиски новых транских камней? – спросил вождь.

– Медленно и с большим трудом, – сказал Руско. – Повсюду отряды кочевников, они как-то вынюхивают, где наши поисковые отряды. Да хранят нас Бок и Мабок!

– У а-а-аргивян те же проблемы, – запинаясь, пробормотал сенешаль. – Их поисковые партии тоже сталкиваются с жестким сопротивлением.

Вождь почесал затылок:

– Может быть, настало время выступить единым фронтом?

– С аргивянами? – икнул сенешаль.

– И с корлисианцами, – кивнул вождь. – Думаю, настало время собрать вместе все прибрежные народы. Как вы думаете, может такой объединенный фронт под предлогом мирных переговоров выманить этих дикарей из пустыни?

Начальник недоуменно фыркнул:

– Мой повелитель, я не ослышался? Вы хотите вести с этими дикарями переговоры? После всего, что мы от них натерпелись?