— Да я только посмотрю издалека, может, чем помогу — Ладно, только сильно не высовывайся. Пистолет-то есть?

Володя отрицательно мотнул головой.

— Тогда оставайся здесь.

Оставив шофера на окраине рощицы, они втроем пошли дальше.

Лодочная станция представляла собой деревянный причал на берегу Кривовки с десятком мест для лодок, небольшим домиком сторожа. Метрах в пятидесяти от него находился большой железный ангар, ржавый от времени. Раньше в нем хранился плоскодонный теплоход — единственная связь с многочисленными турбазами, которые располагались в самых живописных, но труднодоступных местах лугов. После распада Союза эти заводские турбазы начали стремительно закрываться, и окончательно обветшавший теплоход сдали на лом. Главным достоинством причала было то, что по этой протоке можно кратчайшим путем выйти на Волгу, но кривовской администрации как-то не приходило в голову использовать столь перспективную возможность в коммерческих целях.

Домик сторожа был хорошим прикрытием, и Паша Зудов, Фортуна и Колодников перебежали к нему. Андрей выглянул из-за угла и азартно шепнул:

— Есть! Стоит, милая! Пробралась!

— «Ауди»? — спросил Паша.

— Она самая, черная. Ну, орлы, что делать будем?

— Как что? Подойдем вплотную и предъявим счет, — сказал Зудов.

— У тебя пистолет с собой?

— Конечно.

— А у тебя? — спросил Андрей Фортуну. Тот вытаращил глаза и отрицательно замотал головой.

— Ты хоть когда-нибудь носишь его?! Ходишь тут с огурцом в кармане! Будь я министром, гнал бы таких из органов к чертовой матери!

— Андрюх, ну я откуда знал, что он понадобится? — Фортуна от огорчения развел руками, и лицо его выражало полное осознание своей вины. Но Колодников все же решил впоследствии провести «разбор полетов» по этому вопросу, сейчас для этого не было времени.

— Пистолет менту всегда может понадобиться! И что теперь делать? Один нормальный ствол на всех, а у этих, я думаю, пушки имеются. И немало!

— Слушай, давай, как Наполеон, ввяжемся в драку, а там посмотрим, — предложил Паша. — Пошли?

— Пошли, — со вздохом согласился Колодников, до-, ставая свою газовую «пукалку».

Они двинулись вперед, по пути заглянули в окно сторожки и убедились, что в ней никого нет. Паша тормознул Андрея и показал на свежую надпись мелом на обшарпанной двери: «Иваныч, не приедешь к субботе, считай себя уволенным».

Зудов шепнул майору пару фраз, и Колодников согласно кивнул головой. Около ангара они разделились — Фортуна двинулся в сторону реки, а Колодников с Зудовым подошли ко входу в ангар.

В огромные ворота была врезана небольшая, плотно подогнанная дверь.

Колодников попытался найти хоть какую-то щель, чтобы заглянуть внутрь, но ничего похожего не обнаружил.

— Ни черта не видно!

— Давай, как решили, — предложил Паша.

Андрей согласно кивнул и закричал хрипловатым, прокуренным голосом:

— Иваныч! Твою мать! Где моя лодка, сволочь!

С минуту он надрывался впустую, потом начал стучать в дверь, добавив в лексику побольше мата, а в голос — пьяных интонаций. Очевидно, как актер он был убедителен, потому что вскоре заскрежетал засов, и в открывшемся проеме показалась широкая физиономия со свирепым выражением.

— Какого!.. — начал мужик, но массивный кулак Паши Зудова не дал ему закончить фразу, опустившись на бритое темечко. Мужик сдавленно кхекнул и с закатившимися глазами начал вываливаться из двери на свежий воздух. Колодников слегка помог ему в этом и, первым ворвавшись в ангар, закричал во все горло:

— Всем оставаться на местах, милиция!

После яркого солнечного света в темном помещении ничего не было видно, и для острастки Колодников выстрелил вверх, напрочь забыв, что в руках у него газовый пистолет.

Неожиданно раздался жуткий вой, и к ногам опешившего майора упало могучее тело. Так получилось, что в момент выстрела один из гусевских качков стоял на железной лестнице, практически в полуметре от майора. Кроме заряда газа он получил в глаз и предохранительный кусок пластмассы, прикрывавший патрон с «Черемухой».

Постепенно начали проявляться из темноты, стали проступать очертания каких-то громоздких предметов. Из полутьмы блеснула вспышка выстрела, и над ухом Андрея пронеслось нечто быстрое и свистящее, словно сильный, короткий порыв ветра. Колодников замер, и все остальное для него происходило словно в замедленной съемке. Совсем рядом с ним грохнул пээм Паши Зудова, в ответ из темноты снова блеснул и взорвался выстрел, и Колодников непонятно как, не поворачивая ни головы, ни глаз, увидел, как Пашка прыгнул в сторону и, укрывшись за большой железной бочкой, подряд раза три пальнул в сторону стрелявшего. Неожиданно наступила тишина, и только какой-то странный дробный стук доносился из темноты. Наконец он смолк, и в черном пространстве обозначился прямоугольник света, а в нем — силуэт человека. Паша вскинул оружие, но. Колодников перехватил его руку.

— Постой, там Фортуна!

Издалека донесся сдавленный вскрик, потом что-то с грохотом начало медленно вваливаться в ангар.

Андрей нашарил на стене рубильник, и помещение осветилось ярким потоком света люминесцентных ламп. Оперативники начали осматриваться в вотчине Гуся.

Теперь стало видно, что неказистый снаружи ангар внутри был оборудован вполне современно. В самом центре стоял белоснежный катер с небольшой рубкой, линии его говорили о руке «вражеского» дизайнера. Чуть правее расположился скромный катер отечественного производства с названием «Сетунь». Около стенки разместились два гидромотоцикла. Но это мало интересовало друзей они рассматривали людей, находящихся в ангаре. Один из гусевских качков по-прежнему корчился на полу, бешено растирая ладонями глаза, ноги второго торчали из открытой двери, третьего, с заломленными назад руками, конвоировал Фортуна, а вот четвертый лежал неподвижно под белоснежным носом красавца катера.