Сын офицера, лишившись новой игрушки, настолько обиделся, что изо всех своих маленьких сил ударился в рев. Родители начали его утешать, и капитан ВДВ машинально положил гильзу в карман рубашки.

А наверху Валентина Павловна набирала на мобильнике номер за номером, но вовсе не милиции и «скорой». Наконец длинные гудки прекратились, и она услышала родной голос сына.

— Сынок, как ты там? — дрожащим от любви и горя голосом спросила Валентина Павловна.

— Мама, это ты?! Все хорошо, мама! Здесь все просто ништяк.

— Как ты там?

— Да все нормально — море, пляж, классные бары. Тут полно наших, с некоторыми я уже хорошо покорефанился, крутые мужики.

— Петя, сынок! Что бы ни случилось, не приезжай, пока я сама не позвоню тебе.

По лицу Стародымовой текли слезы, голос прервался.

— Что случилось, мама? — встревожился младший Стародымов.

— Запомни, что я сказала! Если тебя будет вызывать кто-то другой, не приезжай, жди моего звонка. Я тебя очень люблю.

Она отключила мобильник, вытерла слезы и, подняв трубку обычного телефона, набрала короткий номер — «Скорая»? Приезжайте. И как можно быстрей…

Когда вечером Мамонов вернулся в управление, то застал довольно неприятную и странную картину. Во дворе ГОВД стояли три синих «десятки», и, насколько мог заметить подполковник, проходя мимо дежурной части, «обезьянник» полон нещадно избитыми парнями Гусева. Да и сама атмосфера в управлении давила на подполковника, как ему казалось, какой-то неприкрытой враждебностью. Несмотря на позднее время, народу в отделении было чересчур много. Мамонов спиной чувствовал тяжелые, неприязненные взгляды подчиненных. В кабинете он в первую очередь схватился за мобильник, но, к удивлению подполковника, тот не работал — не проходил сигнал. Но зазвонил телефон на столе.

— Чего это твои мусора, совсем озверели?! Пересажали половину моих людей!

— Закричал в трубку Гусев.

— Я еще не в курсе, только пришел. Знаешь, что бургомистр застрелился?

Вадим помолчал, потом спросил:

— Чего это он?

— Совесть замучила.

— Дурак!

— Я тоже так думаю.

— Слушай, Михаил, давай вытаскивай моих парней, — настаивал Гусь. — Не хрен им там делать. Половина из них зоны не нюхала, чуть прижми и расколются.

Да и авторитет надо держать. А то что я за пахан, если не могу их с кичи вытащить.

— Ладно, попробую.

Мамонов вызвал к себе дежурного по городу и спросил:

— Товарищ капитан, что происходит в городе, почему столько задержанных?

— Все задержаны по разным поводам, но все по делу, товарищ подполковник. У троих обнаружено оружие, трое дебоширили в парке, еще трое пытались избить наш патруль.

— Что-то больно много их.

Капитан пожал плечами:

— Ребята из патрульной роты не могут простить смерть родителей Ковчугина, может быть, немного придираются.

«Все ясно, заговор, — понял подполковник. — И выпустить их сейчас нельзя, сразу просекут про мои дела с Гусем. Тогда точно весь личный состав будет против меня. Кто же это так ловко все подстроил, кого же мне за весь этот праздник благодарить?»

На ум приходила только одна кандидатура — Колодников и его компания.

«Ладно, пусть „гусята“ пока посидят, — решил он. — Оценят, что такое свобода, а то действительно оборзели, щенки. Так что авторитет Гуся пока подождет, сейчас надо свой спасать».

— Хорошо, капитан, продолжайте работать.

Отпустив дежурного, Мамонов откинулся в кресле и, прикрыв глаза, начал думать. Он пытался понять, чем лично ему грозит вся эта заваруха. Про его связь с Гусем из братков знали немногие, один из них покойный Боря Ашихмин, не менее покойный Винт. Остальные догадывались, но все это на уровне слухов, разговоров, догадок, а их к делу не подошьешь. Слишком много «пехотинцев» Вадима сейчас за решеткой, в «обезьяннике», и многим из них светят большие срока. Например, Крылову и его под ельникам за похищение участкового, от этого им не отвертеться. Не дай боже, еще докопаются про участие той же троицы в проводах Елены Брошиной на тот свет.

Мамонов еще не знал про находку оперативников в катере, тогда у него было бы гораздо больше причин опасаться за свою судьбу.

"Надо все-таки съездить в Демидовку и заховать баксы. За дом я могу не опасаться, у меня на каждый кирпич есть квитанция, — подполковник ухмыльнулся.

— И никто не докажет, что это липовые бумажки".

Он вышел из управления и зашел в пристройку-диспетчерскую, где размещались водители, сказал своему личному шоферу:

— Я съезжу к себе, ты мне сегодня больше не нужен, иди домой.