В группе офицеров Шелехов сразу узнал следователя военной прокуратуры Симонова, седого майора в легком летнем плаще. Они встречались и раньше, где-то год назад, по делу об убийстве мэра города лейтенантом местного гарнизона, поэтому официальничать не стали.

– Добрый день, Владимир Семенович, что тут у вас стряслось?
– спросил Шелехов, подавая майору руку.

– Скорее доброе утро, коллега, - поправил его Симонов.
– Думаю, что это дело по вашей части. Хотя, конечно, и мы, и ФСБ также будем над ним работать.

– Почему по моей?
– полюбопытствовал Сергей.
– Вы имеете в виду гражданскую прокуратуру?

– Да, - подтвердил майор.
– Сейчас вы в этом убедитесь.

Он обернулся в сторону лесопосадки и крикнул двум экспертам, разглядывающим что-то на земле.

– Ну, что там у вас, скоро будет готово?!

– Сейчас, - донеслось в ответ.

Немного спустя тот же криминалист махнул рукой.

– Готово! Можете идти.

Оба следователя подошли и уставились на землю. На небольшом пятачке сырой земли метра два на два отпечатались следы нескольких подошв и чуть смазанный протектор велосипедных шин.

– Вот, полюбуйтесь. Видели такое? Убийца приезжает на велосипеде, и следы ног. Одни тридцать шестого размера, другие тридцать девятого. Забавно, да?

– Кроссовки?

– Да, довольно новые.

– А это что? Это...
– Шелехов нагнулся пониже.

– Кровь, - подтвердил Симонов.
– Сержант палил с перепугу в белый свет как в копеечку, но, похоже, все-таки попал. В одном месте, - Симонов показал рукой, - крови особенно много и обрывки материи. Скорее всего пуля достала убийцу там. А еще мы имеем странное орудие убийства. Вот, посмотрите.

Они подошли к микроавтобусу, Симонов кивнул одному из экспертов:

– Ну-ка, покажи нож.

Тот молча открыл потертый дипломат и пододвинул его поближе к свету. Сергей присвистнул. Длинное, сантиметров пятнадцать в длину лезвие ножа было заточено наподобие кинжала, обоюдоостро. Но не это удивило Шелехова. Ручка ножа. Вернее, то, что было вместо нее. Сергей нагнулся поближе, разглядывая ребристую поверхность, и сказал с удивлением:

– Это же напильник!

– Да, переточенный на наждаке плоский напильник, драчовый. Судя по тому, что ручку даже не пытались скруглить, чисто метательное оружие.

– Чушь какая-то, - крутнул головой Шелехов.
– Велосипед, нож, переточенный из напильника. Все как-то... странно, несерьезно.

– Еще как серьезно.
– Симонов вздохнул и вытащил сигареты. Солдат-то убит. Он, видно, решил отдохнуть, присел на ящик. Темный силуэт на белой стене. Бросок на двадцать метров, затем они вырезали два ряда колючей проволоки - кусачки мы нашли чуть подальше в кустах, подползли к телу и забрали автомат.

Рядом остановилась машина. Из нее вылез кинолог с собакой, подошел к Симонову.

– Собака отработала до центра города. Благодаря крови шла хорошо, но на улице Ленинской разлилась канализация, так что...
– он развел руками, увы...

Кинолог отвел в сторону явно встревоженную запахом крови овчарку.

– Плохо, - вздохнул Шелехов.
– За последнюю неделю это уже третий случай хищения оружия. Были два покушения на милиционеров. Один из них убит, другой, говорят, выживет. А вот теперь еще и автомат. Сдается мне, что скоро в городе снова начнется стрельба.

3.

Чира подогнал велосипед впритирку к крыльцу, но не смог удержать равновесие. Проклятая сумка с автоматом, болтавшаяся на шее, перевесила, и велосипед с грохотом завалился набок. Падение оказалось неудачным, Понька, и до этого едва державшийся на багажнике, вскрикнул от боли и потерял сознание. Чира же настолько выдохся за время долгой поездки, что не стал вставать, а так и лежал на бетоне, тяжело дыша и прислушиваясь к тому, как внутри здания грохочет железная лестница под ногами бегущих людей. Наконец железная дверь со скрежетом распахнулась, и на крыльцо вывалила вся толпа.

– Ты что, Чира?
– встревоженно спросил Глеб, склоняясь над пареньком.

Уже чуть рассвело, но еще не настолько, чтобы можно было разглядеть все детали.

– Я ничего, - ответил Чира, облизывая пересохшие губы.
– Понька ранен. Уж отъезжали, когда солдаты стрелять стали. Едва его довез.

– А автомат? Удалось?

– Вон, в сумке, - Чира кивнул на свою ношу.

Глеб Москвин, высокий, худощавый парень с узким горбоносым лицом и короткой молодежной стрижкой ежиком, подхватил сумку и показал рукой на раненого: