– Значит, сегодня? – многозначительно спросила Кэтлин.

Я кивнула. Да, сегодня великий день, точнее, ночь.

– Он уже в курсе?

– И да и нет. Подробности я утаила, только предупредила, чтобы ничего не планировал на вечер. Сказала, что готовлю сюрприз.

– Ощущаешь себя настоящей женщиной, верно? И больше не стыдишься этого?

– Да, наконец-то.

– Сексуальность у нас в крови.

Как бы подтверждая эту мудрость, из четырех мощных динамиков ударил напористый джаз-рок, и на открытую эстраду вырвалась группа танцоров. Словно под напором здоровой агрессии, они неистово извивались и наскакивали друг на друга. Бежевые трико как вторая кожа обтягивали рельефные спины и стройные бедра, внушая мне не зависть и не отчаяние, а теплое чувство сопричастности.

Диета, спорт – и я получу такое же идеально вылепленное, сильное, безукоризненное тело. Возможно, даже запишусь в школу современного танца. Почему бы нет? Стоит похудеть, и весь мир у моих ног.

Досмотрев представление, мы с Кэтлин дружно защелкнули крышки на своих мисках с недоеденными салатами и водрузили их поверх огромного мусорного контейнера: рядом кружили бродяги.

– Ты и впрямь надеешься на сегодняшний вечер? – В ее голосе не было и следа надежды.

– Знаю, о чем ты думаешь, но этот вечер нужен и мне, и Фрэнклину. Последние месяцы тяжело дались нам обоим. Когда один ложится спать, другой уже вскакивает, и мы почти не видимся. Уверена, он не меньше моего чувствует себя заброшенным и страдает от этого. Но сегодня мы все переиграем заново. Начнем жизнь с чистой страницы – без обид и взаимных унижений.

Мне совершенно не понравилась тревога, читавшаяся в глазах Кэтлин. Слишком уж она отдавала жалостью.

– Если что не так, немедленно звони.

– Кэтлин, ну как можно? Будь Фрэнклин таким подонком, каким ты его рисуешь, стала бы я жить с ним столько лет?

– Я рисую? Только с твоих слов.

– Неужели я таким представляла его? – Я опустила глаза. – Наверное, просто перекладывала на Фрэнклина вину за собственные проблемы. – Я обняла Кэтлин. – Пожалуйста, попробуй разделить мою радость. Вот увидишь, эта ночь станет поворотной.

Она легонько встряхнула меня за плечи:

– Очнись и запомни – не все выходит так, как задумано. И нет ничего хуже растоптанных иллюзий.

– Не волнуйся за меня. Я чувствую, чувствую, что вскоре моя жизнь переменится.

– Ну и пафос. Пожалуй, от такого тона и вывернуть может. – Она улыбнулась. – Ладно, долой мрачные пророчества. Кстати, ты уже подобрала антураж для совращения мужа?

– Угу. Апартаменты для новобрачных в отеле “Риц-Карлтон”.

Кэтлин присвистнула.

– Вот черт, что ж ты раньше молчала? Я бы тебе такую скидку устроила!

– Лучше отправляйся в свой офис и толкни по дешевке парочку туров в какой-нибудь Бейрут.

– Игрушки не забыла?

Вместо ответа я приоткрыла молнию вместительной сумки; внутри полыхнул ярко-желтый полиэтилен фирменного пакета “Сэкскурсии”.

– Нарядишься, я надеюсь, с самой разнузданной сексуальностью?

– От Неймана.

– От Неймана?! На кой черт тебе сдалось это викторианское барахло? Тут нужно нечто беспредельно развратное, открытое спереди, сзади и с боков, словом, совершенно похабное...

– Пока, Кэтлин.

– Подожди.

Порывшись в своей гигантской сумке, она выудила нарядный сверток в знакомой солнечно-желтой упаковке, кокетливо перевязанный ленточкой.

– Прими мой скромный дар.

– Это мне? – Я без тени подозрений зашуршала бумагой.

– Бывает, что и мужикам нравится. Конечно, если они не боятся смелых экспериментов. Вот черт, забыла купить батарейки!

Из обертки проглянула надпись на коробке: “Вибратор электрический трехскоростной, сорт высший”. Я засуетилась, в панике водворяя обертку на место.

– Кэтлин, ты просто...

– Мне пора.

Она с хохотом нырнула в жующую сэндвичи толпу и исчезла в дверях офиса, крикнув напоследок:

– Счастливо провести вечер!

– Контора “Рихтер, Ханна, Аверс и Лав”, добрый день.

Незнакомый девичий голосок провинциально гнусавил слова. Я вежливо попросила к телефону мистера Аверса.

– Минуточку.

В телефонной трубке механически забренчал “Турецкий марш”. Сама судьба подарила мне несколько мгновений ожидания. Кровать жалобно застонала, когда я упала на нее. Ноги, стиснутые туфлями на каблуках, пульсировали жестокой болью. На пятках вздулись волдыри, икры свело судорогой. Вот она, оборотная сторона бурной светской жизни. К тому же моим бедным ногам пришлось таскать лишний вес.

Саднящая боль воскресила в памяти годы юности. Бывало, доковыляв с очередным поклонником до кинотеатра и рухнув в кресло, я быстренько разувалась, а потом не могла втиснуть распухшие ступни в узкие лодочки. Приходилось тайком совать колодки в сумку и босиком ретироваться в вечерний мрак под финальные титры, пока в зале не вспыхивал свет.

Я заново переживала давно забытые ощущения – измученные, в кровь стертые ноги, а под ними рассыпанный попкорн, осклизлая от кока-колы ковровая дорожка, комки жвачки и острые, как гвозди, края смятых пачек от сигарет. Интересно, у Рикки есть туфли на шпильках? Вряд ли, нынешние подростки превыше всего ценят комфорт. Утром пытка начнется снова: едва ли тут, в отеле “Риц-Карлтон”, можно заказать пару растоптанных кроссовок на вынос.