— Считаю, что по другому просто не могло быть.

— Значит, ответственность за факт передачи информации лежит на вас?

— Э, нет. Это другое дело. Мы ежедневно перемещаем около трехсот пудов массы на Землю и получаем столько же. В нашу обязанность входит проверка отправляемых материалов на взрывчатые и иные вещества, могущие повредить камеру перемещения. Больше ничего. Если на каком-либо этапе в груз подкинули листок бумаги, например, заложили в породу — мы отыскать его не сможем физически.

— Я должен отправить рапорт, и хочу посмотреть всю процедуру: как, кто, где, вы понимаете?

— Я получил предписание оказывать вам полное содействие и сам проведу вас по зоне.

Больших трудов это не стоило.

— Ваш пакет поступает в почтовую экспедицию. Собачка его понюхает на предмет взрывчатки, после чего мы кладем его в почтовый ящик. Ну, а девяносто девять процентов перемещаемой массы — это русиновая порода. Сейчас ее как раз загружают в камеру.

Загрузка не впечатляла. Резиновая лента транспортера вываливала рыжий щебень прямо на пол.

— Это и есть знаменитый русин?

— В породе его не больше процента. Извлечение проводят на матушке.

— А почему не здесь?

— Сложнее. И потом, надо же нам что-то перемещать в ответ на земные поставки.

Шаров снял с транспортера камешек. Ну, чистая щебенка. Где он, могучий элемент, превращающий обычную сталь в сталь красную, непробиваемую?

— Значит, триста пудов?

— Сто пятьдесят утром, сто пятьдесят вечером.

Два добермана по обе стороны транспортера скалились друг на друга. Скучно собачкам. Он вернул камешек на ленту. Никакой реакции.

— Вечерняя партия — человеческий материал, а утром Земля перемещает материалы. Бывают и внеочередные перемещения, вне расписания, как в вашем случае, но они оговариваются заранее.

Лента остановилась.

— Все, загрузка произведена. Сейчас транспортер уберут, и состоится сеанс перемещения. Пройдемте на мостик.

Идти пришлось мимо псов. Салову, как хозяину, они повиляли всем туловищем, Шарова не заметили, а вот на Лукина залаяли неистово.

— С детства собак не терплю, — подпоручик постарался обойти их в узком проходе. — И они меня. Дважды кусали, на ноге до сих пор шрам ношу.

Мостиком оказалась небольшое, выгороженное в зале управления, помещеньице. Пластиковые прозрачные стенки отгораживали от ушей, но не глаз. Смотрели на них отовсюду, но мельком, искоса. Зырк — и нету взгляда. Не пойман — не съеден.

— Отсюда подтверждается команда на перемещение. Второй ключ — в зале. И аналогичная ситуация — на земной станции, в Пулково. Так что несанкционированное перемещение требует сговора по меньшей мере четырех человек.

Четырех, четверых…

— У нас очень точные хронометры. Реле допускает разнобой в три секунды, но обычно укладываемся ровненько.

Тонкая стрелочка подбиралась к полудню.

— Внимание!

Управляющий перемещением повернул ключ. Через секунду мягко дунуло в уши.

— Масса одинаковая, а объём разный. Перепад давления.

— Шестьдесят четыре человека, — прохрюкала переговорная трубка.

— Детский поток. Третий за неделю. Молоденькие, они лучше приспосабливаются к Марсу. Быстрее.

Шаров огляделся. Не видать шпионов, не слыхать. А они — рядом. Близенько.

— А можно ли отсюда переместить что-нибудь, например, в Лондон?

— Наша матрица соответствует Пулковской.

— Ну, а заменить матрицу? Тайком, например, заменить, и наладить обмен с другим местом.

— Теоретически это, конечно, возможно. Но матрица охраняется круглосуточно, и никто, включая первого вожака, не имеет к ней доступа.

— Так уж и никто?

— Замена матрицы возможна только комиссией с Земли, комиссией высшего ранга. Не знаю, за пять лет таких комиссий не было. Матрица, в принципе, должна служить веками.

— Ну, а если все-таки заменили?

— А юстировка? Минимум неделя уйдет на юстировку, и все это время камера будет простаивать. Неужели это можно не заметить?

— Сдаюсь, сдаюсь. Теперь — другое. У вас ведется документация перемещений?

— Обязательно. Хотите проверить, не было ли перебоев? На мой взгляд, труд излишний, но если вы настаиваете…

— Это мой способ отрабатывать хлеб.

— Тогда пройдемте в канцелярию.

Канцелярия пахла, как все канцелярии мира — пылью, чернилами, старой бумагой. Только разве поменьше размером. Совсем небольшая, если быть точным.