Никто в переходах за ним не следил, никто не нападал. Алозорьевск город образцовый. Город будущего. Нет праздности, нет и преступности. Люди гордятся плодами своего труда. Энтузиазм размеров неслыханных. Даже под ноги не плюют. Все, как один.

У входа в свой # 2-а он еще раз оглянулся. Для публики. Пусть их, заслужили.

Сюрприз ждал в самом номере.

— Надя? Что-то случилось? — ничего более на ум не пришло. Ах, некстати, как некстати. Будь это на отдыхе, на Земле… Полно, капитан, кому ты нужен на отдыхе, вне власти.

— Возьмите… Возьмите меня на Землю, — принцесса Марса курила редкие американские сигареты. Умело курила, по-настоящему.

— Я не вполне вас понимаю…

— На Землю. Я… я очень прошу вас и готова… — она покраснела. От решимости, стыда, гнева, все вместе?

— Готовы?… — доброжелательно подсказал он.

— Я понимаю, глупо… Вам, наверное, часто предлагают себя… Но у меня просто ничего нет больше.

Вот вам и ножечек в спину. Надежда Ушакова. Остается выяснить, она отвлекающий момент, или сам инструмент? Скорее, второе. Классика Департамента.

— Если я не попаду на Землю сейчас, то не попаду никогда. Отец трижды просил, чтобы мне разрешили. И сегодня получил третий отказ.

Шаров сел в другое креслице, рядом, отмахнулся от дыма. Вот возьмет, и удивит. Впадет в откровенность и расскажет свои секреты не после, как они рассчитывают, а до. Или, того горше, вместо. О чем рассказывать только? О подозрениях? О раскрытых тайнах? Нет у него раскрытых тайн. Или они неинтересны. Например, тайна номер семь… или восемь? За пять лет освоения Марса перемещено было сюда шестьдесят семь тысяч человек. Обратно — четыреста тридцать три человека. Судя по объемам поставок воздуха и продуктов, сейчас во всех поселениях находилось не более шести, максимум, семи тысяч человек. Сложите и вычтите. Такая вот арифметика. Кого это волнует?

— Надя, я бы и рад помочь вам, но не так это просто. Сюда, на Марс, мне что человека отправить, что сто — пустяк. А вот обратно… Обратно куда сложней.

— Вы можете, я знаю, — кого она пыталась убедить — себя или его?

— Может быть, я подчеркиваю — может быть, мне и удасться что-нибудь для вас сделать, но только в случае успешного завершения э… моей миссии.

— Но ведь вы сказали, что завтра…

— Ну так то завтра. А вы пришли сегодня.

— Я слышала, мой папа в вашем списке. Если нужно, я бы могла…

Вот и дождались. Дочь дает показания, уличая отца в деятельности, направленной на подрыв империи. Который раз одно и то же. Противно.

— Нет у меня никакого списка, Надя. Но если вы хотите мне помочь…

— Конечно, хочу.

— Тогда… Вы здорово управляетесь с парокатом. А экипаж сможете вести?

— Смогу, разумеется.

— Тогда покатайте меня.

— Сейчас?

— Именно сейчас. Дело того требует.

Она удержалась от вопросов — куда, зачем, почему. Умненькая девочка.

Обслуга парка вопросов не задавала. Наружные костюмы принесла сама Надежда, экипаж подогнала она же.

— Отцовский. Он всегда заправлен, наготове.

Коробочка на поясе дразнила — любит, не любит, фосген, не фосген. Для некоторых снаряды в порядке исключения попадают в одно место и дважды, и трижды. Для хорошего человека.

Он устроился внутри, Надя заняла место вожатого.

Ворота шлюза раскрылись.

— Мы сможем двигаться в такой темноте?

— Не быстро. Я сейчас зажгу фонари.

Зашипел газ, и ацетиленовый свет отвоевал у тьмы маленький кусочек Марса. Сейчас мошка налетит.

— Поехали в сторону Свотры, — заказал он единственным маршрут, который знал.

Ехать было приятно. Кресло удобное, просторное и мягкое. И обзор прекрасный. Он читал, что у Марса две луны, но не нашел ни одной. Ладно, не в лунах счастье.

— Версту мы проехали?

— Полторы, — сейчас Надя чувствовала себя поувереннее. Дело делала.

— Тогда хватит. Развернитесь назад, к городу, и погасите фонарь.

Она опять выдержала характер, не спросила — зачем. Шаров не стал ее томить.

— Знаете, Надя, я буду спать. Устал что-то.

— Вы боитесь оставаться в городе?

— Боюсь немножко. Даже больше, чем немножко.

— Здесь вам бояться нечего. У меня винтовка. Я в шакала за версту попадаю.

— Они что, могут напасть?

— Шакалы? Нет, что вы. Я и не в шакала могу попасть тоже.

Шаров не стал уточнять характер мишеней Нади. Меткая, и довольно.

Город был темен. Скудный свет луны (показалась все-таки какая-то крошка-торопыга) едва обозначал громаду у горизонта. Без окон. И дверей мало.