— Как рабочий вариант — годится. По крайней мере, народу много, все на виду. Да и идти близко. Но все же думаю, что это не самый лучший выход. Иван очень сильно рассчитывает на то, что сможет упечь Фредди за преследование, а если мы сунемся в эту кашу, то вполне вероятно, что ничего у него не выйдет.

— Мы и так по уши засели в «эту кашу», как ты изящно выражаешься. Если ты еще не забыла, то вся история с нас началась. Нам и думать, что с ней делать. А твой Иван, но это уже чисто мое мнение, пытается решить все проблемы за чужой счет. Сам он по каким-то личным причинам во все это ввязываться не хочет, вот и пытается спихнуть все на милицию. Пусть, мол, там разбираются. А мы останемся с чистыми руками и не при чем. Зато совесть будет спокойна. Даже в том случае, если Фредди с Юркой погладят по головке, ласково пожурят, попросят никогда этого больше не делать и отпустят на все четыре стороны.

— Я с тобой не согласна. Ничего он не пытается спихнуть. Просто он сам милиционер, и для него такой выход из создавшегося положения — самый естественный. Только и всего.

— Но он же должен понимать, что засадить Фредди с тем, что у нас на него есть — абсолютно нереально. Ну, помутузят его в ментовке с месяцок, нервы слегка попортят. Так он на нас же и отыграется. Прямое воздействие на него будет куда эффективнее.

— И что, если он с Юркой придет на встречу, ты это самое «прямое воздействие» сможешь оказать?

— Если допекут, то я за себя не отвечаю. Морды когтями располосую, а потом еще и заору дурным голосом «караул, насилуют»! Пара-тройка сочувствующих граждан точно на помощь придет.

— По-моему, все это чистой воды авантюра. Но ничего другого нам не остается. Еще один такой месяц я не выдержу. Я больше не могу жить в гостях, я хочу домой!

— Терпи, коза, а то мамой станешь.

— Это уж точно вряд ли. Я еще с собой до конца не разобралась, где уж тут на ребенка отвлекаться.

— А я с Олегом этот вопрос уже прозондировала. Представь себе, он согласен!

— Подожди. Так что, вы уже не предохраняетесь?

— Почему нет, предохраняемся, конечно. Но если вдруг что-то склеится, на аборт я точно не побегу. Мне одного такого раза выше крыши хватило. Тогда, после той истории.

— А я слышала, женщинам после нападения врачи вроде какие-то специальные таблетки дают, чтобы ничего не случилось?

— Если мне в больнице что-то и давали, так это успокоительное. Хорошо хоть я вовремя сообразила, что происходит, по срокам успела на мини-аборт попасть. Но сразу тебе говорю — радости мало. Ладно, завязываем с этой темой. А то на душе и так противно.

— Значит, готовимся?

— Угу. Другого выхода нет, если мы хотим разобраться со всей этой бодягой как можно быстрее. Либо будем ждать, пока наши кавалеры соизволят отыскать новое логово Фредди и преподнесут его уши нам на блюдечке. Это недели две, не меньше. А я столько не выдержу. Так что, думаю, либо мы все с тобой решим за эту неделю, либо я готова натравить на Фредди всех наших корреспондентов. Просто объявлю на весь эфир, кто меня слышит, чтобы они разделались с этой гадиной. И пускай меня после этого вытурят с работы, расстраиваться я точно не буду.

— Думаю, до столь кардинальных мер не дойдет. Ну ладно, идем, что ли?

— Идем.

На следующий день, как и договорились, девчонки поставили своих мужчин в известность, что Кристина поехала в гости к Ленке и Ликвидатору. Спать хотелось, конечно, неимоверно, но что одна, что другая держались стойко, и чтобы дрема не сморила, трепались напропалую. Тем более что тему для разговора искать не пришлось. В их смену Фредди снова появился в канале после двухдневного перерыва. Судя по ехидным репликам, он прекрасно понимал, насколько подпортил настроение охотникам. Он вышел в эфир в тот момент, когда в канале дежурила двести сорок восьмая, но как только он принялся издеваться над их друзьями, «рывшими носом землю», Ленка сразу же передала вахту Инне. А сама ушла на городские телефоны. Кристина же вовсе не выходила в эфир, кроме как в девятом или двадцать первом канале. Чтобы не было соблазна сказать этой мерзости то, что она о ней думает. Да и позлить его. Фредди явно ждал появления четыреста второй, даже у Инки осмелился спросить, когда же Кристина выйдет. Само собой понятно, что ответа он не получил.

В девятнадцатый канал девчонки так и не вернулись. Фредди просидел в эфире всю ночь, с каждой минутой злясь все сильнее и сильнее, и срывал свой гнев на дежурных операторах и Изе. Изя, что называется, просто попался под горячую руку, когда вылез, перебив Фредди, и попытался прочитать похабное четверостишие из цикла самых первых детсадовских стишков, которые дети запоминают в отличие от всяких разучиваемых хором песенок с первого раза, и никогда не повторяют при своих родителях. Между ними началась такая свара, что впору было вставлять в уши ватные тампоны. Фредди обозвал Изю недоноском, тот его жертвой аборта, и понеслось. Ругались почти сорок минут, пока Изе это не надоело, и он не пошел спать. Моральная победа осталась за Фредди.

Когда Фредди стало скучно выкрикивать в эфир ругательства (все равно никто не реагирует, а язык-то не казенный), он просто включил несущую. Но эта затея ему быстро надоела, и минут через десять в канале зазвучала группа «Красная плесень». Так и играла до утра, гоняя одни и те же песни по пятому-шестому кругу. Весь этот кошмар закончился только в начале девятого. То ли просто слетела блокировка с тангенты, то ли Фредди надоел этот театр одного актера, и он отправился передохнуть, чтобы вечером с новыми силами поливать грязью операторов Службы спасения.