– - Значит, тупику рук не хватает?

– - Ты прав, Флоран. Бежим скореe домой!

Только y самой арки я вдруг сообразил, сколь нелеп наш проект. По всему Парижу батальоны спешат увезти пушки к себе, в свои квартал, в надежное укрытие, совсем как пастух, собирающий перед грозой белоснежных ягняток, a мы именно сейчас выбрали время таскать свою пушку по Парижу.

– - Пойми, Флоран, ведь здешний люд за нее заплатил! Так вот, они имеют право за свои-то деньги, чтобы их "Братство" тоже встречали рукоплесканиями.

Короче, нелепым оказался не наш проект, a мои глупейшие сомнения. Без дальних слов тупик впрягся в пушку. Так как все стрелки ушли к Шато-д'O, к гигантским колесам бросились женщины, дети и старики.

– - Эй... Взяли!

Пушка "Братство" ни с места. Глухонемой кузнец тащил ee в обратную сторону, так как он повернулся к нам спиной и не видел, что делается впереди. Тогда Марта становится перед ним и, как дирижер, начинает махать руками: "Раз-два! Взяли!" Наконец наше чуднще чуть пошатнулось.

На втором этаже виллы открыто окно, то, что рядом с ншпей, где статуя Непорочного Зачатья с уже выцветшим флагом. Из окна какой-то человек в ночном колпаке, скрестив руки, наблюдает за отбытием батареи Дозорного. Черты его разобрать ;груд.но, он стоит спиной к свету. Это господин Валькло.

Пушка "Братство" все еще не выехала. Застряла под аркой, ширина которой не рассчитана на омнибусы.

– - Иусть что угодно говорят, a наша всем пушкам пушка!
– - восклицает Селестина Толстуха.

Барден бежит в кузню и притаскивает две кувалды, и мы сразу же начинаем отбивать y арки одну опору, затем другую. Господин Валькло все еще торчит в окне. По обе стороны арки, на пороге своих лавок стоят Бальфис с Диссанвье, скрестив на груди руки, наблюдают за нашей возней и понимающе переглядываются. Рано или поздно они, то есть мы за все заплатим.

– - Пустяки, господин Бальфис,-- весело бросает Марта,-- вот увидите, что будет, когда мы зарядим нашу пушечку по самую глотку!..

Мясник даже побагровел весь, но хоть бы пошевельнулся.

Когда пушка выкатывается на Гран-Рю, сумерки уже окутываrот Париж своей серой пеленой, a в нее врезаны башни Соборa Парижской богоматери и башни Сен-Сюльпис, щшщ Сент-Шапель и колокольня Сен-Жермен-де-Прэ.

– - A жу, осторожнее там!

К счаетыо, тут есть тротуар. Пушка по собственному почину катится под уклон, увлекая за собой людскую упряжку.

– - Сама катится!
– - кричит Флоретта, торговка рыбой.

– --- Потому что она y нас лихая,-- добавляет Филомена-галантерейщица.

– - Это*, смотри-на, ведь, это мы ee купяли!
– - бросает гражданка Монкарнье и замирает на пороге своей "Театральной Таверны", хотя там полно посетителей.

– - Это ничего, что y нее рожа малость чудная,-- [замечает господин Бансель, старый часовщик с улицы Ренар.

Приходится повернуть наше чудище и вплоть до Бельвильской заставы сдерживать ee ход; но нас много, и мы действуем все более и более слаженно, подчиняясь властному дирижированию Марты.

На углу улицы Вьейез происходит заминка: в самом деле, куда ee тащить?

– - Ясно куда, для начала на площадь Бастилии,-- эаявляет наша смуглянка.-- Через Менильмонтан и Шарон!

– - Значит, это она самая, знаменитая пушка "Братство"? Эй, подождите, мы сейчас спустимся!
– - кричат нам из окон.

Лавки и обжорки сразу пустеют. Почти все жители квартала уже побывали в тупике, чтобы полюбоваться своей пушкой. И все-таки они опять вертятся вокруг нее, чуть ли не обнюхивают и дают разъяснения "чужакам" -- тем, что не из Бельвиля: "Из наших бронзовых cy отлита... A то как же, уважаемый, расплавили их, и дело с концом..."

– - За всю свою проклятущую жизнь такой пушки не видывал,-- буркает какой-то безрукий инвалид.-- A уж, кажется, и Крымекую кампанию проделал, и в Сирии воевал, в Алжире, в Сенегале, даже в Мексике. И все в артиллерии... Д a снимите же с нее чехол, дайте посмотреть на нее в натуральном виде!

– - Еще чего!
– - возражает Марта.-- A вдруг дождь пойдет?

По правде сказать, ей просто нравится, что шоруженный Лармитоном чехол придает нашей пушке некий налет таинственности. A колченогий сапожник не поскупился на кожу. Он смастерил чехол слишком широкий и ддинный для бронзового ствола орудия, из кусочков и обрезков, аккуратно их подобрал, сшил тройным швом, и этот шедевр сапожного искусства прикрывает всю пушку от жерла до казенной части, включая станину, a чехол зашнуровывается снизу самым обычным способом, наподобие ботинка.