– - Вы небось думаете, что вам по-прежнему будут платить по тридцать cy в день?
– - кричит из кухни жена Нищебрата: она помогает Терезе и Леону мыть посуду.

– - Если бы хоть Кель снова принял на работу медников,-- ворчит Бастико.

– - Заткнись!
– - кричит Матирас.-- У нас есть дела поважнее, чем целый божий день стучать no жестянкам! Мы свои тридцать кругляшек получим, да еще с процентами! Эти трусливые недоноски не успели вывезти Французский банк. A там золота полно, хоть задавись! Так что всем славным парням Социальной республики сполна заплатят, надолго хватит, шампаньей еще будем упиваться.

Слушатели заранее облизываются, поглаживают себе брюшко...

– - Эй, потише, граждане1 -- вмешивается Гифес, озабоченно морща лоб.-Значит, вы хотите, чтобы нас обвинили в воровстве, в грабеже? Наши враги только этого и ждут.

Слова его встречают одобрительным ворчанием -- удивительный поворот на целых сто восемьдесят градусов. Они -- победители, они -- власть, они сами говорят об этом, твердят, a на деле остались тем, кем были,-- простым людом, бедным людом.

Деньги --слово непомерно большее. Оно пугает их. Только издали, в чужих руках видели они крупные купюры и до сих пор об этом помнят. Все находящиеся в банке деньги -- достояние Франции. Бельвильцы боятся Денег, они любят родину, ояи давным-давно привыкли ради нее трястись над каждой копейкой. Они не могут себе даже представить, что произойдет, если они запустят

свою мозолистую лапу в государственные сейфы, во всяком случае, им думалось, произойдет нечто страшное...

– - И это говорит революционер!

Вся зала погрузилась в раздумье о деньгах, и было в этих думах что-то от смутной тоски с ee горькой нежностью. Голос Предка подействовал, как удар хлыста. Люди гордо распрямляют спины, затронуто их самолюбие.

– - Гифес совершенно прав,-- говорит Кош.-- Революционеры обязаны подавать пример честности!

– - Бедняки -- народ благородный!

– - Это уже не благородство, a юродство,-- отрезает старик.

– - Послушайте-ка, дядюшка Бенуа,-- начинает типографщик.-- Здесь все вас уважают за ваше прошлое, за ваши страдания, ваш опыт, и, если кто-нибудь посмеет нроявить непочтительность к вам, я первый...-- Дядя Бенуа покачивает головой и даже тихонько урчит.-- Ho,-- продолжает Гифес,-- сейчас возникла совсем новая ситуация. To, что было хорошо в давние времена...

Интернационалист смущенно замолкает. Присутствующие понимают, почему он вдруг осекся, никто из них не потерпел бы, чтобы Предку хотя бы намекнули на то, что он безнадежно устарел; ему, старому карбонарию, участнику "заговорa Пятнадцати" и "дела Пороховых складов", борцу 48 года, знавшему казематы МонСен-Мишеля, Белль-Иля и Корсики, бежавшему из Кайены,-- ведь все рано или поздно становится известно...

– - Это не воровство и не может быть воровством,-- заявляет Предок.

– - Почему же?

– - Потому что эти деньги ваши. У вас их отобрали. Не вы воры, a другие! Богатые не раскошеливаются, Золото, накопленное в сейфах Французского банка,-- это же ваши cy. Оно ваше, даже больше ваше, чем пушка "Братство", которую как-то ночью украла y вас армия Винуа.

– - Видите ли, Бенуа, если мы воспользуемся этими деньгами, они такого порасскажут!

– - Они все равно будут говорить это, бедный мой Гифес. Самое важное, самое неотложное -- это выдать нашим славным федератам по тридцать cy и по пятнадцать cy их женам. Без них Революция погибнет.

– - Шампаньи нам подавай!
– - вопит Матирас.

– - Э, нет!
– - кричит Предок, потом совсем тихо обращается к типографщику: -- Видел? Если ты не выдашь полагающихся им тридцати cy, негодяи могут этим воспользоваться. Они сколотят шайку и пойдут грабить склады и дома.

– - Да что там!
– - заявляет батальонный горнист и снова опускается на скамью.-- Если казна наша, так давайте же, черт побери, используем ee получше.

– - Нет, Матирас! Именно потому, что золото наше! Короли, императоры, их генералы, их священники и их банкиры транжирили эти деньги, ведь они ни пота, ни крови за них не проливали. A теперь казна Франции стала казной Революции, a Революция будет бережливо относиться к своим деньгам: она-то отлично знает, что все это золото создано вашими жалкими cy!

Матирас со вздохом поворачивается к старику:

– - Выходит, лучше стянуть потуже пояс ради Социальной республики, чем ради императорa!

– - A какого мнения на этот счет они, в Ратуше?
– - спрашивает Феррье.

– - Кто это "они"?

– - Hy... они.

Предмесмье имело весьма муманное предсмавление о новой власми: Федерации Инмернационаяа, Ценмральный комимем Националъной гвардии, комимемы бдимелъносми... Kmo же командовал? Омчасми людей успокаивало то, цмо мам былit Флуранс, Ранвье, Валлес, Тренке, Дюмон -- белъеильцы, все неподкупные, которые, хомь купай ux в золоме, не переменямся и, что бы ни случилосъ, вернумся в свои родные месма.

– - Кто же "они"? Большинства из них мы и не знаем!
– - орет весь кабачок.-- Откудова они взялись, эти революционеры? Ветром их принесло, что ли?

Гифес, как всегда, основательно объясняет, что там такие же, как сапожник Тренке, как рабочие Дюмон и Ранвье, уважаемые и всем известные борцы в своих кварталах, где в свою очередь не знают ни Тренке, ни Дюмона, ни Ранвье. Это новые люди -- достойные люди, они надежда и будущее Революции.

– - Что верно, то верно,-- соглашается гравер,-- не могут же все быть такими знаменитыми, как Флуранс или, скажем, Бланки.