Марта удерживает меня за рукав. Там, где противники сталкиваются лицом к лицу,-- крики, брань, неистовый шум. Тысячи голосов скандируют:

– - Долой Комитет Национальной гвардии! Долой убийцl

И среди водоворота слышится: "Адмирал... Адмирал..." Слово перелетает из уст в уста.

– - Это старый морской волк,-- объясняет кто-то.-- Был под Севастополем, потом правителем Новой Каледонии. Разве скажешь, что ему уже шестьдесят!

– - Тише! Слово адмиралу!

– - Скорей, Флоран! Спрячемся в том подъезде. Тут сейчас пойдет такая трескотняl

Я иду за Мартой, вдогонку мне доносится дрожащий голос:

– - Господа! Я только что из Версаля. Правительство, вами свободно избранное, назначило меня главнокомандующим национальными гвардейцами округа Сены...

Слова его тонут в начавшейся стрельбе, возгласах, страшной суматохе. Толпа отхлынула в сторону Оперы. Люди толкают, теснят друг друга, идут прямо по упавшим. Огромная площадь вдруг опустела, мостовая усеяна шляпами, тростями, судорожно бьющимися телами, рядом трехцветное знамя со сломанным древком. Окна и балконы на всех этажах разом пустеют.

Люди в растерзанной одежде, без шляп, с бледными лицами ищут спасения в нашем подъевде. ..--.--.

– - Пропуетите меня, я ранен!
– - Это вопит полный господин в рединготе с меховым воротником. Левой рукой он поддерживает правую.

– - Не один вы пострадали.

Никто не уступает ему дорогу, и тогда толстяк громко называет себя:

– - Я господин Оттингер!

– - Банкир?

– - Он самый!

Ему дают дорогу, спешат поддержать под руку.

Мы возвращаемся на улицу де ла Пэ кружным путем, пользуясь знакомыми переходами, попадая в тупики, бредем по улице Людовика Великого и Нев-де-Пти-Шан. "Друзья Порядка* спешно ретировались. Федераты подбирают раненых, вносят их в лавки, впрочем, далеко не все лавочники соглашаются впустить пострадавших. A о мертвых вообще забыли. Среди убитых красавчик Анри де Пэн. Он лежит навзничь, в глазах застыло удивление.

Все так же ярко-бесстрастно сияет солнце.

Перед штабом на площади люди собираются кучками и, сблизив головы, тихо переговариваются:

– - Бержере предупредил их перед залпом?

– - Раз десять, я сам с ним рядом стоял!

– - Hy, они так горланили, что могли и не услышать...

– - Вряд ли! Они просто были как бешеные.

– - Нет, их кто-то подстрекалl Тьеру нужна была эта кровь.

– - Лично я не стрелял. г

– - A я стрелял в воздух.

– ---- Они первыми открыли стрельбу!

– - Это уж верно. Лучшее доказательство -- y нас y самих есть жертвы.

– - A знаешь, кое-кто из наших стрелял куда попало, ведь многие впервые в жизни на курок нажали...

– - Надо сказать, что *шаспо" коварная штука. Само стреляет. Я только вчерa получил "шаспо", a до того пулял из какой-то pухляди...

Вечером.

B который раз мы разминулись с Мартой! B штабе распространилсь слухи, будто на Бирже и в мэриях I и II округов наплыв взбесившихся буржуа, требующих, чтобы их мобилизовали, говорят также, будто на Цент

ральном рынке и в центре города возводят баррикады, чтобы сражаться с Комитетом Национальной гвардии.

Когда это я ухитрился потерять свою смуглянку? Помню только, как мы оба стоим, застыв на краю тротуарa на углу улицы Капуцинок, a y наших ног умирающий корчится в судорогах. Белокурый юноша, на вид из богатеньких студентов или просто маменькин сынок, лежал, раскинув руки, и видел, как истекает кровью, взгляд его уже тускнел. Я никогда не думал, что в юношеском теле столько крови.

– - Hy и что? Она даже не голубая!

A через мгновение я заметил, что рядом со мной Марты нет. Она исчезла где-то в толпе батальонов, пришедших на помощь своим товарищам.

– - На Бульварах притихли, никто уже не смеется,-- замечает один из гонцов. Едва прибыв на место, гонцы сразу же взлетали по лестнице в кабинет Бержере.

– - Вот и хорошо! Значит, поняли, что с нами шутки плохи. Теперь будут принимать нас всерьез.

Шутили, впрочем, нехотя, без улыбки. Батальоны I и II округов притащили к Французскому банку мешки с песком, превращая здание в крепость. Из амбразур глядели митральезы. Пале-Ройяль был захвачен. Часовые, расставленные на всех перекрестках, никого не пропускали в центральные кварталы. Адмирал Сэссе разместил свои штаб на вокзале Сен-Лазар.

Перо генерала Бержере неутомимо скршrат. Он пишет приказы, подписывает, визирует, вручает бумаги гонцам. Белые листки на мгновение вздрагивают, словно крылья, y козырька кепи, люди отдают честь и исчезают.

– - Поди-ка посмотри, что я нашла!

Марта вернулась и отыскала меня здесь. Мы отправились на рынок Сент-Онорэ; в глубине заднего дворa люди толпились вокруг прекраснейшего из когда-либо виданных мною коней -- чистопородный английский жеребец, еще совсем молоденький, огненно-рыжий.