Шрифт:
– - Нам металл нужен, иначе наша лавочка не откроется.
– - Славно звонят y Иоанна Крестителя,-- намекает Барбере.
– - Мы могли бы отливать такие пушки, которые пели бы еще лучше, чем наше "Братство",-- бросает Сенофр.
Все громко смеются, с нежностью поглядывая на меня и Марту.
Ранвье заполняет блокнот.
– - Вы еще насчет денег говорили...
– - Мы не наличными просим,-- отвечает, смущаясь, Маркай,-- не звонкой монетой... Мы желали бы, чтобы Коммуна давала нам заказы в первую очередь.
– - Право на предпочтительные подряды предоставляется рабочим обществам,-- подсказывает Предок соответствующую формулу.
– - Все это касается Франкеля из Комиссии труда,-- одобрительно говорит Ранвье.-- Он как бы ваш министр. С ним вы сговоритесь наверняка. Он веыгерец.
Двадцамь семь лем. Золомых дел масмеp. B 1864 году, призванный в npусскую армию, он своди-m знакомсмво с Бебелем и Якоби*, содержавшимися в крепосмu Кенигшварц, Bo время поездки во Францию в Лионе вступает в Инмернационал. Apесмованный no обвинению в заговоре в мае 1870 года, Лео Франкель вмесме со своими моварищами заявляем, что Инмернационал вправе быть "непрерывным заговором всех угнеменных и всех эксплуамupуемых*. (Этот невысокий венгерец, золотых дел мастер, сказал своим судьям: "Цель Международного товарищества не повышение заработной платы трудящихся, но полное ушrчтожение наемного труда, который представляет собою не что иное, как замаскированное рабство".)
Выйдя из мюрьмы 5 сенмября 1870 года, избранный 26 марма делегамом от XIII округа, Франкель писал 30 марма Карлу Марксу: "Если мы сумеем коренным образом npеобразовамь социальный cмрой, революция 18 марма будем самой резульмамивной изо всех имевших месмо do cux nop. Дейсмвуя так, мы добъемся решения краеуголъпых проблем грядущих социальных революций...*
МЭРИЯ, ОДИННАДЦАТЬ ЧАСОВ
Ранвье все труднее и труднее взбираться в седло. К счастью, всегда находятся охотники его подсадить.
На углу улицы Пуэбла подмастерье булочника Орест останавливает Марту, Феба и меня:
– - Мне хотелось бы перекинуться словечком с Бледвым, да он притворился, что меня не заметил!
– - С чего ты это взял? Его просто ждут на свадебные обряды там, в мэрии!
– - A вы не могли бы ему сказать, вас он послушается...
Рабочим-пекарям надоело ждать, когда выполнят наконец обещание насчет запрещения ночного труда в булочных. Они решили собраться и идти к Ратуше.
– - Я не хотел останавливать вас возле булочной, a то Жакмар мог услышать,-- добавляет, потупясь, альбинос.
– - Это как же?
– - возмущается Марта.-- Ты дрейфишь перед своим орангутангом вонючимl Да еще теперь, когда y вас Коммунаl И еще жалуешься, что приходится работать ночью? Так тебе и надоl У Бледного дела поважнее, чем с такими pохлями, как ты, возиться!
– - Рохлями, pохлями, еще посмотришь, какие мы pохли, пекари!
Я натягиваю поводья и говорю:
– - Ты ee не очень слушай, Орест! A поручение твое выполним, скажем Бледному.
Как всегда, вся ярость Марты оборачивается теперь против меня.
– - Вечно я y тебя неправа, пахарь несчастный! Что мое слово, что Фебова кругляшка, тебе это едино,-- рычит она мне в спину.
20 aпреля пекари демонсмрировали перед Рамушей, Было ux mpu сомни.
Как красива наша Гран-Рю перед бельвильской мэрией! Дюжина свадебных кортежей терпеливо ждет, коротаа время в песнях и шутках. Хоть и бедность, и всевозможные ограничения -- вторую уже осаду переживаем!
– - бельвильцы последнее выгребли из сундуков, выпороли зашитое в подкладки. Невесты все в белом, одно-единственное пламенеет пятно -- красный цветок на груди, упоительная сердечная рана...
Прибытие Ранвье, высокого на высоченном Россинанте, позаимствованном в квартале Ла-Виллет, встречено бурей приветствий.
Игроки собирают свои ставки, выскакивают из кабачков, чтобы присоединиться к кортежу.
Мэр XX округа глядит на своего коня и готовится уже спешиться, когда в свадебный круг врывается краснокамзольный гонец с пером на шляпе и выкрикивает:
– - Haрочный от Центрального комитета Национальной гвардии к гражданину Ранвье!
Мэр распечатывает пакет. Его исхудавшее лицо мрачнеет от строки к строке. Он медленно поводит головой, шепчет про себя: "Нет! Это невозможно!" Бросает нарочному:
– - Скачи! Скажешь, что я буду тотчас же! И поворачивает коня. Ho самая решительная из стайки невест ухватывает высоченного одра прямо за ноздри:
– - Не спеши, гражданин! Сперва повенчай нас!
Невеста -- бойкая девица лет двадцати пяти, a то и тридцати -- за словом в карман не полезет и глаз не потупит.
– - Простите меня, гражданка!
– - почти заикается Ранвье.-- Не могу! Речь идет о жизни и смерти людей, сотен людей...
Другая невеста, не уловившая ответа, подхватывает на хороводный лад слова первой: