Только этого мне не хватало!

За воротами сверкнули автомобильные фары, и створки принялись медленно разъезжаться в стороны. На территорию особняка бесшумно въехал большой черный лимузин и подрулил к тому зданию, из окна которого я смотрел.

— А вот и твой Стрекозыч прибыл, — меланхолично сообщил я своей даме сердца.

— Ну, все! — спохватилась она. — Давай, выметайся отсюда через черный ход!..

— Может, лучше через окно? — ехидно осведомился я. — Как в анекдотах...

— Ой, да пошел ты со своими анекдотами! — отмахнулась женщина. — Не до юмора сейчас, пойми, Алька!.. Ты же Стрекозыча знаешь: убьет и не задумается!

Поддавшись ее панике, я кинулся было завершать свой туалет, но на полпути остановился.

Не нравился мне этот вариант, совсем не нравился. Какие-то мафиозники, разборки, казино, адюльтер... Традиционный набор атрибутов из современных отечественных сериалов. У меня даже нет желания выяснять подробности своей здешней биографии, которые привели меня в эту спальню и заставили переспать с этой любительницей мускулистых мужиков.

А раз так, то зачем время зря терять? Надо перебираться в другую реальность, которая наверняка будет интереснее, чем этот мир капитала... И если Стрекозыч действительно так крут, как утверждает эта перепуганная овца, то пусть он шлепнет меня прямо на месте преступления, так сказать.

Поэтому я не стал суетиться, а плюхнулся в кресло и, взяв со стеклянного журнального столика пульт телевизора, нажал кнопку включения. Настенный экран (плазменная панель площадью примерно два квадратных метра) полыхнул голубым пламенем, и из скрытых колонок бухнул оглушительный рок. Концерт «Металлики», по-моему. Самое подходящее зрелище для двух часов ночи.

— Да ты с ума сошел! — взорвалась дама в халате, пытаясь вырвать у меня пульт. — Через несколько секунд он будет здесь! И тогда нам — конец!.. Тем более что в последнее время он что-то заподозрил... Алик, ну перестань выделываться, как муха на стекле!

Я внимательно посмотрел на нее.

Помятое лицо с остатками былой роскоши в виде смазанной помады. Пятна от туши под глазами и комочки пудры на дрябловатых щеках. Шея с намечающимся двойным подбородком. Растрепавшиеся словно от сильного ветра волосы, крашенные в какой-то сиреневый цвет.

И эту женщину я еще недавно любил и ласкал?!

— Успокойся, пусик, — небрежно обронил я, убавляя громкость телевизора. — Ничего твой Стрекозыч нам не сделает. Подумаешь, поорет немного!.. Во всяком случае, удирать от него голышом по кустам я не намерен. И что ты так разнервничалась? В крайнем случае, даст он тебе развод, и все. Ну а мне, естес-но, набьет морду. Хотя еще посмотрим, как у него это получится.

— Что-о? — Рот, похожий на кровавое пятно, открылся на ее бледном лице сам собой. — Ты что — серьезно? «Развод»! Да он же...

В это время через приоткрытую дверь откуда-то снизу донесся звук отпираемого замка, и мужской густой голос громки осведомился:

— Рая, ты еще не спишь?

— Нy, все! — драматическим шепотом сообщила мне Рая. — Теперь ты отсюда не выйдешь!.. — Лицо ее исказилось в просительной гримаске. — Пожалуйста, спрячься в шкаф! Ну, я очень тебя прошу, Алик! Ты же у меня — самый лучший и любимый! Если тебе на себя наплевать, то меня хотя бы пожалей!..

Она настойчиво выталкивала меня из насиженного кресла.

A за дверью уже слышались шаги.

Что-то во мне дрогнуло. Действительно, и как я об этом не подумал? Мне-то что, если даже муж этой Раи решит выбросить меня в окно или пристрелить на месте? Благополучно отправлюсь в мир иной — но не в том значении, которое обычно придается этому словосочетанию, а в другом — а ей на это нельзя надеяться. Будет ползать в ногах у своего Стрекозыча, вымаливая прощение, но получая лишь удары и оскорбления.

— Ладно, — сказал я, одним движением оказавшись на ногах. — Притворимся молью-мутанткой.

Шкаф здесь был встроен в стену. Не шкаф, а целая кладовая, завешанная шеренгой платьев, юбок, блузок и прочих бабских нарядов. Я сел на корточки так, чтобы меня скрывали шубы и длинные кожаные плащи, а ноги замаскировал какой-то тряпкой.

В шкафу было темно, но звукоизоляция отсутствовала, и я услышал, как все тот же мужской баритон спросил:

— А че эт ты тут дурью маешься среди ночи? И с каких пор тебе стал нравиться этот грохот?

— Что ты, Вовик, — проворковал голос Раисы. — Мне он совсем не нравится, просто ничего путного по телевизору больше нет, а мне что-то не спится... А ты как съездил? Все нормально?

— Нормально, — со странной интонацией ответил Стрекозыч. — Все нормально, Рая. Только есть одна проблемка...

— Какая, Вовик?

— Да жена мне изменяет, — все так же спокойно сказал мужчина, и тут вдруг послышался звук резкой оплеухи. — Стерва!.. Где он, говори! Где?! Убью, потаскуха ты грязная!

Что-то загремело, словно отодвигали тяжелую кровать, потом послышался визг Раи: