– А что Валя, с Вузовского своего не вылазит, что мне

– Валя, дочь проглядела, что - Валя?

– Будет, Уся, тебе! вот пьесу посмотрим...

– А, это Ритка билеты вчера притащила, сходи, говорит, а сама и пропала, ничего, вернется - всыплю.

– Ясно, решила тебя в театралы записать, а, Уся?

– Да иди ты...

Свернули на Дульскую слободу.

– Вот, как раз: без трех.

Действие Первое. без названия

Вот - Театр, где происходим. А вот мы, происходим которые. Мне страшно иногда в театре быть, потому что сжатый падугами, оглушенный сумраком кулис, мирок в нас выплескивается, словно ежесекундно кристалл взрывается, что-то происходит: в кристалле фигурки живут, умирают, говорят слова разные дивные, фигурки преломляются в гранях, тени бросают на грани, грозятся грани разбить, куда им, мертвеньким! Живите так...

Мы приходим тихо, не произносим не звука, движения наши плавны, бессвязны, мягкие кресла нас ждут, мы погружаемся в пыльную небыль (видно, как пыль порхает в лучике ясного света, что вырвался из дырки в кулисах), и вот мы нащупываем себя тихо-тихо, чтобы не чувствовать, но ведь чувствовать только, только ждать, закрывая глаза, но - только лишь глаз пугаясь своих, потому что: выявлять из кристалла себя - страшно.

И: во тьму. Чтобы из разверзнутого в конце-концов занавеса на нас все же - грянул кристалл, фигурками кипя, нас - развращая в мороморохах мирка своего маленького, вынавьинь театра ожил: жизнь схлынула с зала, на сцене мятелясь, зрит в темноте ослепленная: кладбище.

Так тихо, что - кладбище.

Действие Второе.

"Солдат спасает детей."

Туман на Волоколамском. Медленно ползут фашистские танки. Далекие взрывы. Раздавленная землянка, чудом сохранившая жизнь девочке и двум мальчикам; прижавшись друг к другу, дети тихо плачут.

В маленьком земляном окошке появляется голова.

– Ребятки, привет, я спасу вас.

– Ой, кто там?

– Дядя Лева я, я спасу вас.

– А мы тут видим много незнакомых дяденек и тетенек, а кто они?

Потап (Устину). А кто автор?

Устин (шурша программкой). Не знаю, какой-то Тудымов.

– Как вас угораздило?
– лопаткою разгребая землю.

– Отец Зуп спрятал, а потом засыпало...

– Засыпало нас...

– Танки стреляли...

– А-а!

– Тише, фашисты кругом, - просыпалась земля к ногам детей, вслед спрыгнул дядя Лева.

– Ну вот, ребятки, теперь все будет хорошо, переждем атаку - и в тыл, здесь и лазарет рядом.

– А где отец Зуп?

– Чей? да вы же голодные, у меня есть хлеб, - дядя Лева из вещмешка вытащил краюху, нож, - перекусим?
– подмигнул.

– Мне страшно.

– Тише, тиши, это танки, они вас не достанут.

Потап (Устину). А режиссер?

Устин. Отстань.

– Дядя Лева, а Вы в Бога верите?

– Да нет как-то, а что?

– А вот отец Зуп говорит, те, кто не верит, им плохо.

– Э, ребятки, так вы несознательные, а я-то думаю, что это вы такие непохожие, так Зуп не отец ваш, а поп!

– Нет, дядя Лева, отец Зуп, он добрый, только он сейчас ушел...

– А хотите, он и вас окрестит?

– Это еще зачем? я солдат. О, опять танки пошли.

– На Москву?

– .

– А вот отец Зуп говорит, что нет никакой Москвы.

– Я вообще-то из Минска, а впрочем, живу... жил во Владимире, у спуска, сейчас там кино новое построили и клуб у вокзала... А в Москве был, зря вы так, ребятки, хороший город, - рассмеялся, - на трамваях кататься любил.

– А метро Вам наше нравиться?

– Так вы все из Москвы?

– Да...

– Ну, что, ребятки, приглашайте тогда в гости, кто первый?

– Я!

– Как звать-то тебя.

– Павел.

– Можно войти?

– Конечно, пожалуйста!

– А что, Павлик, мне разуться?
– паркет натопчу.

– Ой, не надо, проходите в большую комнату, отцу Зупу сахар принесли, чай будем пить.

– А у нас - картошка, и вот: тебе леденец.

– Я леденец лучше Марии отдам, она их страсть как любит.

– А, Маша здравствуй; э, и ты, бpат, здесь.

– И я здесь.

– Ну извини, забыл как тебя зовут.

– Иосиф.

– Молодец, вырастешь, будешь таким же красивым и умным, как товарищ Сталин.

– А вот отец Зуп говорит...

– Говорит, что у товарища Сталина мозгов совсем нет.

– Глупости этот ваш Зуп говорит!

Потап (Устину). Вообще, надолго?

Устин (пожимая плечами). Хрен его знает.

Зрительское окружение. Т-ш-ш-ш!

Потам (Устину, очень тихо). Пора сваливать.

Устин. (пожимая плечами). Пожалуй да.

Зрительское окружение. Т-ш-ш-ш!

– Дядя Лева, а Солнышко уже взошло?

– Солнце? что вы, ребятки, туман вокруг.

– Дядя Лева, давайте еще во что поиграем.