– Так вы, значит, можете видеть невидимые предметы? – удивился Мишкин.

– Да нет, старина, я его не видел, – ответил невидимка. – Просто я заметил предупреждающую табличку.

Оглянувшись вокруг, Мишкин увидел множество металлических табличек, укрепленных на вбитых в землю колышках. На них самопереводящимися буквами (согласно межзвездных законов) были сделаны надписи, и они были понятны так же, как английский язык для любого более или менее грамотного англичанина.

На табличках были надписи «камень», «куст кактуса», «брошенный микроавтобус «фольксваген», «человек в бессознательном состоянии», «засохшее фиговое дерево», «заброшенная голландская шахта» и другие.

– Это очень предусмотрительно, – заметил Мишкин, пробираясь между табличками «куча мусора» и «бюро по туризму».

– Это всего навсего эгоизм, – ответил невидимка. – Нам самим до смерти надоело натыкаться на эти штуки.

– А как все эти предметы стали невидимыми? – спросил Мишкин.

– Своего рода загрязнение. Вначале все стоит на своих местах, мы занимаемся работой, а потом вдруг все предметы, с которыми мы имеем дело, начинают тускнеть и вскоре совсем пропадают из виду. Например, в одно прекрасное утро президент банка вдруг обнаруживает, что не может найти свой банк. Никто не знает, горят уличные фонари или нет. Невидимые молочники пытаются доставлять невидимое молоко невидимым жителям в невидимые дома. Результаты же трагикомические. Всеобщая путаница!

– И поэтому вы установили таблички? – спросил Мишкин.

– Нет, таблички мы используем для отдаленных районов. А в городе мы окрашиваем все предметы видимой краской.

– Это помогает разрешить проблему?

– Это здорово помогает, но есть и свои недостатки. Перекрашенные здания неизбежно теряют эстетический вид. Покрашенные люди страдают кожной аллергией. Но главное неудобство – это то, что по мере контакта с невидимыми предметами видимая краска становится невидимой. Мы боремся с этим явлением, проводя постоянную компанию по окраске, которая основывается на статистических, позиционных и темпоральных диаграммах всех расположенных в городе объектов. Но даже при всей эффективности нашей программы многие вещи все же теряются. Существуют, как вы понимаете, и непредвиденные варианты: несмотря на строгий контроль за качеством, нельзя получить и двух партий видимой краски, обладающей полностью идентичными характеристиками. Каждая партия по-своему реагирует на различные комбинации, яркость и длительность взаимодействия температуры и влажности. Решающим фактором может быть и взаимосвязь планеты и спутников. Есть и другие факторы, их все еще изучают.

Невидимка вздохнул.

– Но мы стараемся не впадать в отчаяние. Наши ученые непрерывно работают над проектом обеспечения нас полной видимостью. Некоторые скептики называют этот проект нереальной и несбыточной мечтой, но мы ведь знаем, что другие – вот вы, например достигли счастья быть видимыми. А разве мы хуже?

– Никогда бы не подумал, что дела обстоят так скверно, – сказал Мишкин. – Мне всегда казалось, что быть невидимкой очень забавно.

– Увы, – горько сказал невидимка, – невидимость почти то же самое, что и слепота…

Пустыня сменилась полупустыней. Мишкин и робот шагали по ровной высохшей почве мимо грязных заброшенных дорог, засохших кустов, иногда обходя заброшенные хижины.

Они пересекли небольшую возвышенность и увидели человека в смокинге и высоком черном котелке, сидящего на металлическом сундучке, выкрашенном в черный цвет. Он сидел и смотрел на заржавевшую железнодорожную колею, уходящую на пятьдесят футов в обе стороны.

– Боже, – произнес робот, – еще одно чучело.

– Не груби, – оборвал его Мишкин. Он подошел к незнакомцу и вежливо поздоровался с ним.

– Наконец-то появилась хоть одна живая душа, – сказал незнакомец. – Я торчу здесь уже два дня, и если сказать честно, то это действует удручающе.

– А чего вы ждете? – поинтересовался Мишкин.

– Двенадцатичасовой из Юмы, – ответил незнакомец, повернувшись налево и вглядываясь в простиравшиеся перед ним пятьдесят футов колеи. – Но в наше время поезда редко ходят по расписанию.

– Мне кажется, этот поезд вообще не проходит здесь, – заметил Мишкин.

– И неудивительно, – ответил незнакомец. – Если задуматься, то это действительно кажется маловероятным. Но я чертовски устал и не могу идти пешком. Кто его знает, может, что-то случится, и поезд все же пройдет мимо. Я видел и более странные вещи. Мне вообще везет на странные истории. Надеюсь, вы знаете, кто я такой?

– Боюсь, что нет, – ответил Мишкин.

– Должно быть, вы нездешний, ведь я очень знаменит. В данном представлении я Ронсар Великий, вероятно, самый великий из магов, которых знала вселенная.

– Какая чушь, – пробормотал робот.

– Пусть моя внешность не вводит вас в заблуждение, – сказал Ронсар. – Да, я сейчас балуюсь свистом в ожидании несуществующего поезда в этих богом забытых местах. Всех нас одолевает карма, не так ли? Но что-нибудь всегда происходит. Не хотели бы вы стать свидетелем чудес?

– Мне бы очень хотелось, – сказал Мишкин.

– Дерьмо все это, – буркнул робот.

Ронсар пропустил мимо ушей реплику угрюмого механизма.

– Первым номером нашей программы будет фокус с кроликом, – объявил он.