Припадки бешенства и раздраженья?

Теперь он пишет к небесам прошенья:

Юпитеру, Меркурию. Смотрите:

Вот - богу Аполлону, вот - Аресу...

Как раз летать им в Риме, этим свиткам!

Ведь это клевета на наш сенат

И обвинение в неправосудье!

Прекрасная, не правда ли, забава?

Как будто в Риме правосудья нет!

Пока живу я, мнимому безумью

Прикрытьем оскорблений не бывать!

Пусть знает он, что мною правосудье

Живет и совершается. Не надо

Его будить, когда оно задремлет:

Оно способно в ярости казнить

Мятежника надменнейшего в мире.

Тамора

Мой государь, мой милый Сатурнин,

Владыка дней моих, властитель мыслей,

Не гневайся на старца, чьи проступки

Печалью вызваны о сыновьях,

Потеря их ему пронзила сердце,

И лучше утоли его печали,

Чем знатного иль низкого карать

За оскорбления.

(В сторону.)

Так подобает

Высокоумной Таморе всем льстить.

Тит, ранен мной, ты кровью истекаешь;

И, если будет мой Арон разумен,

Все спасено, в порту наш якорь брошен.

Входит деревенский парень.

Ты что, приятель? Ты по делу к нам?

Парень

Ну да, похоже на то, коль вы - господин Имперьял.

Тамора

Императрица я; вот император.

Парень

Он это.
– Дай тебе бог и святой Стефан доброго вечера. Я принес тебе письмо и пару голубей.

Сатурнин

(читает письмо)

Эй, взять его и тотчас же повесить!

Парень

А сколько мне отвесят?

Тамора

Ступай, повешен будешь

Парень

Повешен? Святая дева, славный же конец я уготовил своей шее!

(Уходит под стражей.)

Сатурнин

Жестокие, несносные обиды!

Чудовищную подлость допущу ль?

Известно мне, откуда все исходит.

Стерплю ли?
– Будто б сыновья его

Не по закону за убийство принца,

По произволу мною казнены!

Эй, за волосы притащить мерзавца:

Ни сан его, ни годы не спасут.

Я палачом твоим за дерзость буду.

Притворщик подлый, ты меня возвысил

В надежде Римом управлять и мной!

Входит Эмилий.

Что нового, Эмилий?

Эмилий

К оружию! В опасности наш Рим!

Вновь готы поднялись и с силой ратной

Из удальцов, наклонных к грабежу,

Идут сюда стремительно; их Люций.

Сын старого Андроника, ведет,

Грозя расправу учинить над нами

Такую же, как встарь Кориолан.

Сатурнин

У готов полководцем - храбрый Люций?

Весть гибельная: никну головой,

Как цвет в мороз или трава под вихрем.

Да, вот оно, начало наших бедствий:

Простым народом очень он любим;

Я слышал сам, как говорили,

Когда бродил как частное лицо,

Что Люций незаконно изгнан был,

И цезарем его иметь желали.

Тамора

К чему боязнь? Не укреплен ли город?

Сатурнин

Но Люций в милости у горожан,

И против нас они его поддержат.

Тамора

Как в имени, имей величье в мыслях.

Затмят ли солнце мошки, в нем летая?

Орел дает и малым пташкам петь,

О том, что на уме их, не заботясь,

Уверенный, что тенью крыл своих

Он при желанье прекратит их пенье:

Так не заботься о смутьянах Рима.

Развеселись и знай ты, император,

Я старика Андроника прельщу

Словами сладостнее и опасней,

Чем клевер для овцы, живец для рыбы:

Одна бывает ранена крючком.

От корма сладкого другая гибнет.

Сатурнин

За нас просить не станет сына он.

Тамора

Но, если Тамора упросит, - станет.

Слух старческий сумею я задобрить

Посредством обещаний золотых;

Пусть неприступно сердце, глухи уши,

Ушам и сердцу мой язык - приказ.

(Эмилию.)

Ступай вперед послом от нас, - скажи,

Что цезарь с Люцием в переговоры

Вступить желает, для свиданья дом

Его отца, Андроника, назначив.