— Ты хочешь сказать, что тебе нравится эта развалюха, из которой, случись пожар, и не выберешься?

Раф удивленно посмотрел на нее.

— Конечно. А вам нет? Эмма покачала головой.

— Его содержание отнимает у меня все время и все деньги. Я пыталась убедить маму, что если его продать, а заодно и весь антиквариат, то можно собрать достаточную сумму, чтобы купить новый дом в пригороде. Тогда и Габи мог бы ходить в приличную школу.

— И что же? Эмма вздохнула.

— Всякий раз, как я затеваю этот разговор, мама расстраивается. Она прожила в этом мавзолее всю жизнь и не хочет расставаться ни с одной лампой.

Он поднял на нее свои черные глаза.

— Похоже, эта работа нужна вам еще больше, чем я предполагал.

Эмма отвела взгляд. Она понимала, что надо принимать предложение. У нее не только появятся деньги, но она будет заниматься и любимым делом. Да еще сможет работать дома, а значит, быть с Габи.

А еще это значит, что она будет жить и работать с Рафом в одном доме. Что крайне нежелательно. Эмма ощутила странную тревогу. Возможно, это были просто отголоски той их любви, которые исчезнут, как только она получше узнает Рафа. А если нет? А если она снова влюбилась в него? Все прежние отношения с мужчинами не приносили ей ничего, кроме проблем. Может, хватит? К тому же он мог начать думать, что имеет какие-то права в качестве мужа…

Нет, жара в этой комнате просто невыносима. Эмма вспомнила несколько ночей, всего несколько, в одну из которых она и забеременела. Он был внимательным и страстным любовником. Интересно, остался ли он таким до сих пор?

Эмма медленно покачала головой.

— Очень сожалею, но не могу.

— Что не можете? Сдать комнаты или принять предложение о работе?

— И то, и другое.

— А если я поклянусь, что наши отношения будут чисто деловыми?

Эмма снова покачала головой.

— Почему?

— Потому что. Ведь я должна думать не только о себе, — сказала она тихо, я должна помнить о сыне.

Его черные глаза вспыхнули.

— Вы считаете, я способен причинить вред Габи?

Ей надо забыть о жалости, покончить с этим, прояснить все до конца. Он едва не сбежал, узнав, что у него есть жена. Может, когда выяснится, что у него есть еще и сын, он просто пойдет укладывать вещи?

— Ты уже причинил ему вред, бросив его, когда он находился еще в утробе. Ты согласился на опасную командировку, хотя я умоляла тебя не делать этого. Работа была для тебя важнее, чем я. — Она еле сдерживала слезы. — Важнее, чем твой ребенок.

Смуглое лицо Рафа побелело.

— Мой… ребенок?

— Твой, Раф. Габи — твой сын.

Раф онемел. Габи — его сын?

— Этого не может быть, — сказал он звенящим шепотом.

Глаза у Эммы сузились.

— Стоит лишь разок взглянуть на него, чтобы понять это. Даже отец ничего не мог сделать, когда попытался выдать Габи за сына Джерри. У Джерри волосы ненамного темнее моих. Никого не удалось провести.

Раф сделал осторожную попытку вздохнуть. Начав копаться в собственном прошлом, он рассчитывал навести порядок в своей жизни. Вместо этого жизнь снова выбила его из колеи.

И вдруг он почувствовал радость, которой никогда не испытывал. У него были жена и сын — семья, — чего он никак не ожидал. Габи, Габриель. Она назвала его в честь другого ангела. Теперь он ясно видел сходство. Габи выглядел точно как на той детской фотографии, которую показывала ему мать, где он был снят в возрасте Габи. Черные волосы. Черные глаза.

Как он сразу не понял? Он же провел сегодня с Габи несколько часов, и все это время он разговаривал с собственным сыном. Его плоть и кровь!

— Не могу поверить…

— И не надо! Мы обходились без тебя почти шесть лет и дальше обойдемся.

Она была уже у двери, когда Раф понял, что она уходит.

— Подождите!

Эмма замерла, держась за ручку двери, но не обернулась.

— Что?

— Из-за этого мы поженились? — запнувшись, спросил он.

Она повернулась не сразу.

— Из-за этого мы поженились так поспешно. Мы хотели подождать, пока ты переедешь в Денвер и подыщешь для нас жилье. Но когда ты узнал, что я беременна, ты отказался ждать.

Мысли вихрем проносились у него в голове, но он не мог ухватиться ни за одну из них.

— Не могу поверить…

Раф одним прыжком преодолел расстояние между ними и схватил Эмму за руку.

— Дело не в том, что я не верю, что он мой сын. Вы правы: он слишком похож на меня, чтобы не верить. Я просто… — Он взъерошил волосы. — Я чувствую себя так, словно на меня обрушился дом.

— Я почувствовала то же самое, когда увидела тебя в тот день в конференц-зале… — Эмма опустила взгляд на свою руку. — Ты прикоснулся ко мне.