— Через две недели они приедут сюда на свадьбу.

— Я знаю, но они…

— Ты хочешь поехать туда, чтобы вспомнить детство? — Она говорила как прокурор, но ничего не могла с собой поделать.

Он взглянул ей в лицо.

— Что случилось, querida!

— Я… Завтра пятница. Я работаю. Мне надо отработать еще неделю в типографии.

— Наверняка один день ничего…

— Нет, я не могу ехать. Раф убрал руки.

— Почему?

— Я уже сказала.

— Не отговаривайся работой. Если бы Габи заболел, ты бы осталась дома. Эмма вздернула подбородок.

— Но он не заболел.

Раф смотрел на нее так, словно видел впервые.

— Ты не хочешь ехать потому, что я надеюсь вспомнить детство?

У Эммы перехватило дыхание. По его словам все выходило так бессердечно, так безжалостно. Но ведь это было не так!

Он взъерошил себе волосы.

— Я не понимаю. Ты же помогала мне вернуть память. Тогда, в газете, ты…

— Зачем тебе это, Раф? — Эмма протянула к нему руки. — Неужели тебе недостаточно меня?

— С чего ты взяла? Конечно, достаточно. Я люблю тебя.

— Так ли? Может быть, ты любишь меня прежнюю?

Ах, вот оно что! Вот почему всю последнюю неделю она повторяла, как все у них замечательно сейчас. Вот почему всякий раз, как он заговаривал о прошлом, она переводила разговор на другую тему.

Эмма не унималась.

— Я люблю тебя таким, какой ты сейчас. Мне не нужен Раф из прошлой жизни. Я не хочу ничего вспоминать. Неужели ты не можешь сделать того же для меня?

— Легко говорить, что не хочешь вспоминать, когда при желании можешь вспомнить все, что захочешь.

За внешней мягкостью у него скрывался стальной характер.

— Ты же помнишь меня прежнюю.

— Но я не помню всего. Я не могу идти вперед, пока не вспомню все. Ты единственная, кто может мне помочь в этом. Поедем со мной.

Слезы показались у нее на глазах.

— Раф, пожалуйста… Он схватил ее за плечи.

— Я не понимаю, чего ты боишься, Эмма. Как я могу отделить вас друг от друга? Ты ведь тоже мое прошлое. Я любил тебя шесть с половиной лет назад такой, какой ты была тогда, и я люблю тебя сегодня такой, какая ты сейчас.

— Тогда не проси меня лететь в Хьюстон. Раф не верил своим ушам.

— Почему ты не хочешь, чтобы я вспомнил? Эмма поджала губы.

— Ты ведь все время мне помогала, — настаивал он.

— Не потому, что хотела.

Он вскинул голову, словно его ударили.

— А я думал, что ты меня любишь.

— Люблю.

— Нет, не любишь. Если бы любила, я был бы тебе нужен здоровым. Хотя бы потому, что я этого хочу.

У нее в голосе послышалось отчаяние.

— Почему тебе так важно прошлое? Что в нем? Его же нельзя изменить. Важно то, что есть, и то, что будет. У нас не было будущего, пока ты не вернулся назад, в Мемфис. Теперь оно у нас есть. Неужели ты готов им пожертвовать только ради того, чтобы вспомнить имя собачки, которая была у тебя, когда тебе было десять лет?

За ее словами скрывался страх.

— Ты боишься, что я не люблю тебя, что я собираюсь тебя бросить? Глаза у нее округлились.

— Если бы ты любил меня, тебе было бы достаточно меня такой, какая я есть. Сейчас.

Он, пожалуй, понял, что означает ее страх. Это было то, против чего он боролся с самого начала и что, как ему казалось, он преодолел.

— Ты по-прежнему не веришь мне.

— Я… Я люблю тебя, Раф.

— Что такое любовь без доверия? Ветер.

— Пожалуйста…

— Поедем со мной в Хьюстон. Она сжала губы и посмотрела ему прямо в лицо.

— Если я поеду, я потеряю тебя. Он прищурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что, если ты вспомнишь свое прошлое, ты вернешься к репортерской работе. Потом в один прекрасный день опять отправишься в какое-нибудь Никарагуа. И тогда…

Он воздел руки к небу.

— О, Господи! Я не собираюсь возвращаться к репортерской работе. Я много раз говорил тебе это. И Джею. И Хэму. Я не собираюсь бросать «Прошлые времена Юга» и не собираюсь бросать тебя.

Глаза у нее стали печальными.

— Я видела тебя в газете, Раф. Ты был счастлив. Ее слова ножом вонзались ему в сердце. Если она не доверяет ему сейчас, то, вероятно, не будет доверять никогда.

— Если ты не поедешь со мной в Хьюстон, тогда ты точно меня потеряешь. Она должна понять, как много это значит для их будущего счастья. Если она не поверит ему, у них вообще не будет никакого будущего, и тогда лучше положить конец всему прямо сейчас.

Глаза у Эммы были широко открыты.