Просто Кейт казалась такой хрупкой, такой беззащитной. Он был нужен ей, чтобы позаботиться о ней, пока она опять не станет самостоятельной.

Здесь она ничем не отличалась от Джоя. Оба они нуждались в помощи.

Иметь возможность кому-то помочь, быть нужным вот счастье. Рик был так одинок после смерти Стейси и все время чувствовал себя никому не нужным.

Что плохого в том, что он им помогает? Он позаботится о Кейт и Джое Барнет, поставит их на ноги и будет счастлив, что они продолжат свою прежнюю жизнь.

А может, благодаря его участию пустота, образовавшаяся в его жизни после смерти Стейси, исчезнет? Может, затянется его рана и он опять почувствует себя живым?

Кейт ощутила присутствие рядом с собой того, кому она нужна, и ее материнская тревога проснулась.

Вместо Джоя возле кровати стоял Голос. Его темные глаза выражали тревогу.

Хотя она не знала его имени и уж тем более не могла знать, что его так беспокоит, ей хотелось облегчить его страдания. Но как помочь, не зная причин?

— Хэлло!

Вырвавшееся Из нее слово отвлекло Голос от его мыслей, и он взглянул в лицо Кейт.

— Привет! Я не хотел будить тебя.

— Ты… не будил. — Голос у нее был хриплый и нерешительный.

На его лице появилась озабоченность, г — Тебе больно? Может, позвать сестру?

Она покачала головой и поморщилась.

— Нет… я в порядке.

Он кивнул, но не выглядел убежденным.

Она не знала, как еще отвлечь его, и решила удовлетворить свое любопытство.

— Как… — рот у нес пересох, и ей пришлось сглотнуть, — как тебя зовут?

Он удивленно моргнул.

— О, ты ведь даже не знаешь, кто я такой. Странно. Мне кажется, что я знаю тебя так давно… — он вздохнул. — Меня зовут Рик Макнил.

— Ты был… во время аварии?

— Да. — Он взглянул через плечо, потом опять повернул к ней голову. Что ты помнишь?

Кейт прикрыла глаза, и в памяти всплыло, как ее автомобиль поднялся на холм, как раз возле нового квартала, и врезался в задний бампер джипа. Потом все замелькало: машина закружилась, перевернулась, полетели стекла и металлические части… и возникла боль.

— Извини, — произнес он. — Не будем говорить об аварии, пока ты не окрепнешь.

Кейт открыла глаза.

— Я хочу… знать…

Он нахмурился.

— Не знаю, что можно тебе говорить сейчас. Ты помнишь, как тебя ранило?

Она кивнула.

— А что было потом?

— Ты… вытащил нас…

— Да. Ты просила меня позаботиться о Джое. Ты помнишь это?

Кейт опять стала вспоминать. Просила ли она его? Она всегда была человеком, который не попросит у приятеля взаймы ни цента, пока не убедится, что другого выхода нет. Она старалась ни к кому не обращаться за одолжением. А попросить совершенно незнакомого человека позаботиться о ее сыне на неопределенный срок — такое для нее просто немыслимо.

Но сейчас… когда он упомянул… она вспомнила, что не только попросила его позаботиться о Джое, она умоляла. Она была в отчаянии, что ее сын попадет в государственный приют, она не могла допустить, чтоб о се сыне заботилось государство.

Кейт опять кивнула.

— С ним все… в порядке?

— Все хорошо. Не беспокойся о Джое. Моя мать прекрасно заботится о нем, ей дорога каждая минута, проведенная с ним.

Кейт пробормотала слово, которое ей всегда было тяжело произносить:

— Спасибо.

Он отмахнулся от ее благодарности.

— Поверь мне, заботиться о твоем сыне — одно удовольствие. И для меня, и для моей матери. Нам Джой помогает… ну, лечить душу.

— Лечить… душу?..

Он озабоченно нахмурил брови, глядя на нее.

— Если сестры узнают, они запретят мне навещать тебя.

— Узнают… что?

Рик опять оглянулся. Он тяжело вздохнул и выговорил:

— Я тот человек, в чей автомобиль ты врезалась.

Человек, ответственный за… — он накрыл рукой ее ладонь, — за все это.

Его слова смутили ее. Ведь она врезалась в его автомобиль, разве нет? А значит, в аварии виновата она. А он явно винит себя.

Она нахмурилась.

— Ты специально…остановился?

— Нет, Господи! — лицо его окаменело. — Парень ехал на велосипеде, мне пришлось резко затормозить. А потом я некоторое время стоял на дороге, какого черта, сам не понимаю, вместо того чтобы съехать на обочину. А ты въехала на холм и не смогла избежать столкновения со мной. А потом в тебя врезался «кадиллак». Не могу тебе передать, как я переживаю.