Самым большим ударом для княжны стала потеря любимой подруги. Иными словами, ее Аня, Аннушка, Анна Гончарова, по мужу Галицкая, отказала ей от дома.

Никто не объяснил Лизе внезапного охлаждения Аннушки. Просто в один из дней ей, прибывшей к Галицким с визитом, передали, что госпожа графиня просит княжну больше ее не беспокоить. Никогда.

При этом сама Аннушка к ней не вышла.

Для Лизы это было таким ударом, что она не скоро смогла от него оправиться. Даже на свой восемнадцатый день рождения она не стала устраивать большого торжества. И объявления не сделала. Однако с утра гостиная Астаховых все равно оказалась завалена цветами, и это говорило о том, что среди столичной молодежи есть такие, кто не обращал внимания на сплетни и кривотолки, коими полнился Петербург.

Будто сговорившись, ее немногочисленные приятельницы, те, кого, в отличие от Аннушки, она далеко не всегда хотела видеть, приносили ей вести не из приятных. То здесь, то там на балах и вечеринках заходили разговоры об их семье, и кто-нибудь непременно вспоминал очередной гаденький слушок про Астаховых…

Правда, как ни странно, теперь Лиза стала получать еще больше приглашений на балы и вечера, где ее, однако, чуть ли не с пристрастием расспрашивали, можно ли с помощью магии приворожить кого-нибудь и можно ли напустить порчу, сжить со свету…

Причем интересующийся обычно клялся и божился, что это вовсе не для него, а для какого-нибудь несчастного или обиженного…

Иными словами, в лице Лизы и ее отца ленивый и скучающий бомонд видел людей, которые могут развеять скуку, поскольку сами окружены тайной.

В конце концов, даже монархи держали при дворе астрологов, карликов и всевозможных уродцев, только чтобы те не давали им скучать…

Лиза сначала думала, что пройдет время и все забудут о выходках отца. Но молва не унималась. Княжна не могла понять, что это означает.

А означало это, что уже было сошедший со сцены, разобиженный на Астаховых поручик появился на ней опять, чтобы продолжать делать пакости и самому князю, и его дочери, потому что теперь имел некую моральную поддержку.

Это он в приватной беседе, как военный военному, рассказал Галицкому, с каким страшным семейством знается молодая жена Галицкого, тем более что тогда Анна была на сносях. А ну как ребенок родится о двух головах или шестипалый, мало ли?

Щербина даже не ожидал, что семена попадут на такую ухоженную почву! Галицкий давно искал повода отвратить от жены Елизавету, дружба с которой никогда ему не нравилась. И даже раздражала. Таким образом бывший драгун оказался для него подарком небес.

Значит, слухи, которые ходят по Петербургу об этой семейке, не на пустом месте выросли? Князюшка в самом деле занимается черной магией? Наверняка и дочка приложила к тому свою аристократическую ручку А если она служит сатане, то так ли уж добродетельна? Вдруг и это лишь показное? Тогда странно, что она никогда не дарила своим вниманием Галицкого, который считал себя красавцем-мужчиной.

Словом, молодой графине пришлось выбирать между мужем и лучшей подругой. Она поплакала, поплакала, да куда денешься. С мужем в церкви венчаны, да и ребенок не сегодня-завтра родится…

Все же недаром говорят: на всяк товар есть свой купец. Старался Щербина, старался, а количество женихов в гостиной Астаховых не уменьшалось.

Князь — колдун? Вот и повод: женившись на дочери, отказать ему от дома. Пусть сидит в своем особняке, как медведь в берлоге, и колдует себе на здоровье!.

За те триста тысяч рублей, что дают за княжной в приданое, можно и дом отдельный отстроить, и еще на много чего другого останется…

Все бы, может, обошлось, да чудить начала сама княжна…

Оставшись без подруги, Лиза некоторое время тосковала, но потом подумала, что у них в роду это фамильное — пускаться от безделья на всякие глупости. Потому она решила заняться делом и однажды отыскала книги брата по медицине, чтобы потихоньку их изучать, помня, как Николка целыми днями зубрил латинские названия различных частей тела.

Может, латынь Лизе и не была нужна, но на всякий случай некоторое время она брала уроки у одного студента-медика, который заодно и объяснил ей кое-что из анатомии.

К сожалению, уроки были прерваны. Студент увлекся своей ученицей не на шутку, княжна же не питала к нему никаких нежных чувств. Настойчивое обожание медика в конце концов Лизу утомило, и с учебой пришлось проститься.

Стремлению дочери к сугубо мужскому образованию — известно ведь, освоить медицину женщине не дано! — князь тем не менее не препятствовал. Даже посмеивался: мол, не пойдет ли его красавица-дочка по стопам брата, от которого уже четыре года не было никаких известий.

— Николай все моровые болезни изучал: чуму, холеру…