Мем'ен гва испуганно прошептала:

— Им тоже не очень доверяй. Это враги не только чиппева, но и вахпекутов. Вы же часто воевали друг с другом.

— Я помню об этом и буду осторожен.

Доставка поклажи на берег озера затянулась до полудня. И только с наступлением сумерек они добрались до главного лагеря.

Уставший от бессонной и тревожной ночи, Техаванка заснул сразу же, как только оказался в вигваме. Когда он проснулся, было уже утро. Около полудня в вигвам вбежала Мем'ен гва.

— У меня для тебя важная новость, — сказала она на одном дыхании. — Ты приглашаешься на совет старейшин для беседы. Мой отец говорил утром с Миш'ва ваком. Не знаю, о чем шла речь, но временами их голоса были не очень дружественными. Полагаю, они говорили обо мне и тебе.

— Ах'мик знает о засаде, которую устроил мне Миш'ва вак? — спросил Техаванка.

— Вчера вечером я рассказала об этом матери, так, чтобы слышал Ах'мик.

— Когда я должен предстать перед советом старейшин?

— Сейчас. Пойдем скорее. Они не должны ждать.

Техаванка шел за девушкой полный тревоги. Решалась его судьба. Сердце вахпекута стучало как молот: он боялся смерти у столба мучений. Поклявшись Духу-Покровителю бороться с чиппева, юноша уже не мог вступить в их племя. Он призвал всю свою волю, чтобы казаться спокойным. Враги не должны знать, что им владеет страх.

— Они ждут тебя здесь, — услышал он голос Мем'ен гва.

Техаванка вошел в самый большой вигвам в лагере, впервые оказавшись в жилище Ах'мика, служившем одновременно местом для проведения совета старейшин. Напротив входа, в глубине вигвама сидели на шкурах члены совета. В середине полукруга Техаванка увидел Ах'мика, облаченного в торжественные веяния воина. Его покрытое киноварью лицо пересекала зеленая полоса, тянувшаяся от правого виска к левой щеке. Голову индейца украшал полукруглый плюмаж с пером индюка. Как и подобает в таких случаях, Ах'мик носил на груди сверток со святыми предметами. В опущенных на колени руках он держал трубку мира с красивым чубуком.

Слева от Ах'мика, со стороны сердца сидел шаман-чародей. Тот самый, который изгнал злого духа из тела больного Техаванки. Как и в тот день, его голову покрывала шкура лисы, по бокам которой свисали лапы с острыми когтями. Цветные полосы на лице шамана свидетельствовали о его сверхъестественной силе. Он тоже носил на груди сверток со святыми предметами. Правой рукой шаман опирался о плоский, волшебный барабан, с помощью которого общался с духами, а в левой держал большую трещотку.

Остальные члены совета старейшин также были одеты в торжественные одеяния воинов.

Совет старейшин был отделен от пленника костром, отблески которого мерцали на серьезных, суровых лицах. Техаванка вопреки своему намерению почувствовал робость. Уверенность вернулась тогда, когда в вигвам ввели пленников из племени лисов. Они встали рядом с ним.

Некоторое время в вигваме слышался лишь треск горевших веток. Тишину прервал Ах'мик:

— По поручению совета старейшин нашего племени я обязан ознакомить пленников с его решением.

Он говорил медленно, объясняя незнакомые слова языком знаков.

— Могущественный народ чиппева жил когда-то далеко на востоке у большой воды. В ту пору мы не воевали ни с лисами, ни с сауками, ни с дакотами. Наша общая большая земля давала место всем нам. Но пришли белые люди и забрали у нас нашу землю. Их великий белый отец по ту сторону большой воды заключил союз с чиппева. Он прислал много своих красных курток 56 охранять мир. У красных курток есть оружие, которое убивает издалека. И нам пришлось уступить.

Мы пришли сюда, оказавшись среди чужих индейских племен. Нам приходится отвоевывать земли для охоты и наших вигвамов. Но когда затихает шум битвы, мы забываем об обидах и готовы простить пролитую кровь наших братьев.

Племена лисов, сауков и санти дакотов — наши непримиримые враги. Они вступают в сговор даже с синими куртками великой матери по ту сторону большой воды, которые сражаются с нашими французскими союзниками. Наши военные тропы все время пересекаются. Женщины чиппева не устают оплакивать своих павших мужей, братьев и отцов. Их слезы требуют воздаяния.

Братья из племени лисов и сауков и брат из племени санти дакотов, слушайте, что решил совет старейшин.

Если пленники пожелают вступить в ряды чиппева, они будут с радостью приняты нами. Мы назовем их нашими братьями. Все, что нам принадлежит, будет принадлежать и им. А то, что есть у них, будет и нашим. Сытость, голод, радость, грусть будут общими, и никто не вспомнит, что пленники когда-то были нашими врагами.

Мы с уважением отнесемся к их воле, если они отвергнут наше предложение. Нами ценятся отвага и мужество. И мы дадим пленным возможность еще раз проявить их, ибо они примут смерть у столба мучений.

Так решил совет старейшин нашего племени.

Ах'мик замолчал на минуту, чтобы его слова глубоко запали в сердца пленных. Шаман, сидевший по левую сторону от вождя, медленно поднял голову, потом наклонил ее и закрыл глаза. Его лицо приобрело сероватый оттенок и стало неподвижным. Пальцы руки, лежавшей на натянутой коже барабана, начали едва заметно подрагивать. По вигваму понесся тихий, глухой шум. Он то усиливался, то ослабевал. Казалось, что откуда-то прилетели птицы и разместились в хижине.