— Ты выглядишь, как настоящий пауни! — заметил Ша'па.

— Глядя на тебя, я с трудом удерживаюсь, чтобы не выхватить нож.

Они еще раз критически осмотрели друг друга и вооружились добытыми у скиди колчанами с луком и стрелами. Это тоже могло облегчить их задачу: только пауни из всех индейцев, живущих в прерии, изготавливали стрелы с каменными наконечниками и укрепляли луки с внутренней стороны жилами; применялась ими и жилистая тетива. Техаванка перебросил через плечо свернутую волчью шкуру, которую обычно брал в дорогу, а Ша'па взял узелок с остатками продовольствия. Можно было отправляться в путь.

По индейскому обычаю они шли гуськом, один за другим, чтобы оставить как можно меньше следов. Некоторое время друзья брели по возвышенности, постепенно снижающейся по направлению к востоку. Только около полудня монотонный равнинный пейзаж начал меняться. Прерия становилась более волнистой, все чаще встречались холмы. Теперь то и дело попадались вырытые водой урожайные долины, бурно поросшие деревьями и кустарниками. Среди них шумели быстрые ручьи.

Молодые вахпекуты внимательно следили за изменениями в пейзаже, сравнивая их с указаниям Черного Волка, который много раз бывал в этих местах. И почувствовали, что конечная цель путешествия близка.

Они не ошиблись. Неподалеку отсюда река Миссури отделяла три нынешних американских штата: Южную Дакоту, Небраску и Айову. Поселение скиди, которое искали друзья, находилось на восточном берегу Миссури — на границе между Южной Дакотой и Айовой. Именно здесь восточная» прерия переходила в Великую Внутреннюю равнину. Этот район обильно орошался Миссури вместе с ее притоками и потому изобиловал урожайными долинами с богатой растительностью. Он как нельзя лучше подходил скиди пауни, основу существования которых в значительной мере составляло земледелие. Именно пауни принадлежали к тем индейцам с пограничья прерии и Великих Внутренних равнин, которые даже после получения лошадей в качестве домашних животных, по-прежнему занимались возделыванием земли и вели полуоседлый образ жизни. Лошади лишь усилили их подвижность, расширили территории воен и охоты, но не изменили старого образа жизни 103 .

Техаванка и Ша'па осторожно приближались к берегу Миссури. Согласно их сведениям, в любую минуту могли появиться следы поселений скиди. Поэтому преследователи направлялись к прибрежным скалам, в тени которых собирались отдохнуть. Солнце было уже в зените и сильно пекло. Они были уже в нескольких шагах от валунов, когда вдруг услышали монотонное пение. Сразу же припав к земле, они скрылись среди низких зарослей шалфея.

Друзья долго слушали молча. Кто-то пел, укрывшись в скалах. Они не могли разобрать слов на чужом языке, однако им показалось, что это была просьба или жалоба. Техаванка придвинулся к приятелю и сказал на языке знаков:

— Это, наверное, пауни!

— Он один, — также на языке знаков ответил Ша'па.

— Жди меня здесь! — приказал Техаванка.

С этими словами он положил на землю волчью шкуру, накидку, колчан с луком и стрелами, и вооруженный только стальным ножом чиппева, пополз к скалам.

Подобно ужу полз Техаванка от куста к кусту, пока, наконец, не втиснулся в расселину между валунами. На гальке и камнях он стал еще осторожнее. Вот и край скальных развалин, не очень круто спускавшихся к реке. Выглянув из-за камней, он сразу же увидел молодого скиди. Рука Техаванки схватилась за нож и замерла.

Скиди сидел на подвернутых под себя и скрещенных ногах, обратившись лицом к востоку. Затуманенными глазами он смотрел в небо, качаясь попеременно взад и вперед, и напевая. Скиди был нагим, только на шее у него было ожерелье из когтей медведя. Согласно обычаям многих индейских племен, тело его было совершенно лишено волос 104 , только на голове была узкая щетина со скальповым локоном.

Техаванка внимательно пригляделся к молодому мужчине. Этот воин, должно быть, занимает видное положение в обществе скиди, раз в его локоне торчало орлиное перо. По покрытому красной краской лицу тянулась — от уха ко лбу — голубая полоса. О положении скиди свидетельствовала и его одежда, лежавшая неподалеку на камнях. На накидке из кожи мягкой выделки были нарисованы символы звезд, солнца и несколько батальных сцен. Кисточки человеческих волос и орлиные перья украшали швы штанов.

Техаванка еще сильнее сжал нож. Скальп такого врага мог бы стать великолепной местью за похищение Утренней Росы и умножил бы его воинскую славу. Однако он сразу же устыдился собственных мыслей и расслабил руку, сжимавшую нож. Скиди стоял на коленях под лучами южного палящего солнца. По его медного цвета коже стекали струйки пота, смешанные с кровью. На плечах и бедрах кровоточили свежие порезы, нож лежал рядом. Одинокий воин страстно молился и в молитвенном экстазе занимался самоистязанием. Он не слышал и не видел того, что происходило вокруг, дух его блуждал в иных мирах. Наверное, скиди взывал к своему Духу-Покровителю. Общаясь со сверхъестественными силами он, в представлении индейцев, сам становился их частицей. И потому был неприкасаем.

Техаванка отвернулся: нельзя подглядывать за человеком, общающимся с духами. Молодой вахпекут медленно отошел.

Скрывшись в зарослях, Техаванка и Ша'па осматривали долину, простиравшуюся у их ног. Перед ними находились поля скиди пауни, засеянные кукурузой, фасолью, подсолнечником и дынями. Некоторые огороды были окружены заборами из веток, но были и такие, которые отделялись друг от друга только дорожками. Группа женщин и девушек, наверное, их дочерей, работала на делянках, среди них бегала детвора — голенькие мальчики и девочки в свободных рубашонках.