– Да ты что это, Михаил? В будний день во все доброе вырядился и выступаешь, как на параде… Уж не сызнова ли свататься идешь?

– Вроде этого, – ответил Мишка, значительно сжав губы.

Около ворот громовского база он, не останавливаясь, полез в карман за кисетом, зорко оглядел широкое подворье, разбросанные по нему дворовые постройки, окна куреня.

Мать Кирилла Громова только что вышла из сеней. Откинувшись назад, она несла таз с мелко нарезанными кусками кормовой тыквы. Мишка почтительно поздоровался с ней, шагнул на крыльцо.

– Дома Кирилл, тетенька?

– Дома, дома, проходи, – сторонясь, сказала старуха.

Мишка вошел в темные сени, в полутьме нащупал дверную ручку.

Кирилл сам открыл ему дверь в горницу, отступил на шаг. Чисто выбритый, улыбающийся и слегка хмельной, он окинул Мишку коротким изучающим взглядом, непринужденно сказал:

– Ишо один служивый! Проходи, Кошевой, садись, гостем будешь. А мы тут выпиваем, так, по маленькой…

– Хлеб-соль да сладкая чарка. – Мишка пожал руку хозяина, оглядывая сидевших за столом гостей.

Приход его был явно не ко времени. Широкоплечий, незнакомый Михаилу казак, развалившийся в переднем углу, коротко и вопросительно взглянул на Кирилла, отодвинул стакан. Сидевший по ту сторону стола Ахваткин Семен, дальний родственник Коршуновых, увидев Михаила, нахмурился и отвел глаза.

Хозяин пригласил Мишку к столу.

– Спасибо за приглашение.

– Нет, ты садись, не обижай, выпей с нами.

Мишка присел к столу. Принимая из рук хозяина стакан с самогонкой, кивнул головой:

– С прибытием тебя, Кирилл Иванович!

– Спасибо. Ты-то давно из армии?

– Давно. Успел обжиться.

– И обжиться, и жениться, говорят, успел? Да ты что же это кривишь душой? Пей по всей!

– Не хочу. У меня к тебе дело есть.

– Это уж нет! Это ты не балуйся! Нынче я об делах не гутарю. Нынче я гуляю с друзьями. Ежли ты по делу, приходи завтра.

Мишка встал из-за стола, – спокойно улыбаясь, сказал:

– Оно и дело пустяшное, да не терпит. Давай выйдем на минутку.

Кирилл, поглаживая тщательно закрученные черные усы, некоторое время молчал, потом встал.

– Может, тут скажешь? Чего же мы будем компанию рушить?

– Нет, давай выйдем, – сдержанно, но настойчиво попросил Мишка.

– Да выйди ты с ним, чего торгуетесь? – сказал незнакомый Мишке широкоплечий казак.

Кирилл неохотно пошел в кухню. Жене, хлопотавшей у печи, шепнул:

– Выйди отседова, Катерина! – И, садясь на лавку, сухо спросил: – Какое дело?

– Ты сколько дней дома?

– А что?

– Сколько, спрашиваю, дома живешь?

– Четвертый день, кажись.

– А в ревком заходил?

– Нет пока.

– А в Вешки думаешь идти, в военкомат?

– Ты к чему это гнешь? Ты по делу пришел, так об деле и говори.

– Я об деле и говорю.

– Тогда ступай ты к черту! Ты что такое есть за кочка на ровном месте, что я тебе должен отчет давать?

– Я председатель ревкома. Покажи удостоверение из части.

– Во-о-он что! – протянул Кирилл и острыми потрезвевшими глазами глянул в зрачки Михаила. – Во-о-он ты куда!

– Туда самое. Давай удостоверение!

– Нынче прийду в Совет и принесу.

– Сейчас давай!

– Оно у меня где-то прибратое.

– Найди.

– Нет, зараз не буду искать. Ступай домой, Михаил, ступай от скандалу.

– У меня с тобой скандал короткий… – Мишка положил руку в правый карман. – Одевайся!

– Брось, Михаил! Ты меня лучше не трогай…

– Пойдем, я тебе говорю!

– Куда?

– В ревком.

– Мне что-то не хочется. – Кирилл побледнел, но говорил, насмешливо улыбаясь.

Качнувшись влево, Мишка вытащил из кармана наган, взвел курок.

– Ты пойдешь или нет? – спросил он тихо.

Кирилл молча шагнул к горнице, но Мишка стал ему на пути, глазами указал на дверь в сени.

– Ребята! – с деланой непринужденностью крикнул Кирилл. – Меня тут вроде арестовали! Допивайте водку без меня!

Дверь из горницы широко распахнулась, Ахваткин ступил было через порог, но, увидев направленный на него наган, поспешно отшатнулся за притолоку.

– Иди, – приказал Мишка Кириллу.