– - Помню, конечно!

– - Мне всегда хотелось рассказать тебе эту историю,-- продолжал Аксель.-- Когда в разговоре твои приятели начнут говорить, что их предки с "Мейфлауэра", то ты им скажи, что твои предки родом из бумажника, набитого пятифунтовыми банкнотами. Ночь была туманной. Этот англичанин наверняка был чокнутым, кто же ходит по такому району, как Сан-Паули в Гамбурге, с кучей денег в кармане? Может, он хотел трахнуть всех проституток города и боялся, что у него не хватит денег, чтобы расплатиться. Вот почему я и говорю, если мне удастся встретить англичанина у реки, то, может, мне удастся вернуться на родину. Совершить обратное путешествие.

Боже, с горечью подумал Рудольф, ведь он спустился сюда, чтобы поболтать со стариком в его "конторе"...

– - Если тебе пришлось бы укокошить англичанина,-- не останавливался отец,-- то ты никогда не признался бы в этом своему сыну, правда?

– - Не понимаю, для чего ты затеял этот разговор?

– - Ах вон оно что!
– - воскликнул Аксель.-- Ты собираешься сдать своего отца в полицию, не так ли? А я-то и забыл про твои высокие принципы.

– - Па, забудь о прошлом. Обязательно забудь. Для чего говорить об этом, когда с тех пор минуло столько лет? Какая от этого польза?

Аксель не отвечал, методично глотая жидкость из бутылки.

– - Да, я многое помню,-- заговорил он снова.-- Помню, как я наложил в штаны на реке Маас. Помню, как воняла моя нога на вторую неделю пребывания в госпитале. Помню, как таскал восьмидесятикилограммовые мешки с бобами в гамбургском порту, а рана на ноге открывалась и каждый день из нее сочилась кровь. Помню, что сказал мне этот англичанин перед тем, как я его зарезал, а труп бросил в канал. "Нет,-- сказал он,-- вы этого не сделаете!" Я помню день своего бракосочетания. Могу рассказать тебе подробно об этом, но, кажется, тебя больше устроит версия матери. Помню выражение на лице человека по имени Абрахам Чейз в штате Огайо, когда я выложил у него на глазах на стол пять тысяч долларов, чтобы он пришел в себя от известия, что трахнули его обеих дочерей и они обе забеременели.-- Он снова отхлебнул из бутылки.-Я работал двадцать лет, чтобы скопить эти деньги, которые пришлось уплатить за то, чтобы твой брат не сидел за решеткой. Твоя мать считает, что я поступил плохо. А как считаешь ты? Я совершил ошибку, поступил не так?

– - Нет, я так не считаю.

– - Теперь тебя впереди ожидают трудные времена, Рудольф,-- мрачно сказал Аксель.-- Мне очень жаль. Но я старался сделать как лучше.

– - Ничего, я выкарабкаюсь,-- заверил он отца, хотя был совсем не уверен, что это ему на самом деле удастся.

– - Наживай деньги,-- продолжал Аксель.-- Не позволяй никому себя одурачить. Ничем больше не занимайся, кроме денег. Не слушай весь этот вздор, который несут в газетах по поводу других ценностей. Об этом богачи проповедуют беднякам, чтобы те им поверили и не перерезали им ножом горло. Будь таким, как Абрахам Чейз. Пусть и у тебя будет на лице такое же выражение, как у него, когда он брал со стола банкноты. Сколько у тебя денег в банке?

– - Сто шестьдесят долларов.

– - Никогда не расставайся с ними,-- поучал сына Аксель.-- Ни с одним центом. Даже если я приползу, умирая от голода, к твоей двери и попрошу у тебя несколько центов на еду. Не давай мне ни цента, прошу тебя, умоляю.

– - Па, по-моему, ты перетрудился сильно. Может, поднимешься к себе, поспишь? Я сам поработаю здесь несколько часов.

– - Держись всегда подальше от моей пекарни,-- глухо сказал он.-Приходи, побеседуем, если захочешь. Но держись подальше от такой работы, у тебя есть чем заняться. Учи хорошенько уроки. Все подряд. Это куда лучше. Осторожно делай каждый новый шаг. Помни о грехах отцов. Скольким поколениям передавались они. Мой отец имел обыкновение читать после обеда Библию в гостиной. Я, конечно, ничего тебе не могу оставить, но я, черт возьми, оставляю тебе в наследство все свои грехи. Двоих мертвецов. Всех моих проституток. Все то, что я вытворял с твоей матерью. Тома, которому я позволил расти, как сорной траве. И Гретхен, которая занимается неизвестно чем. У твоей матери, по-моему, есть какие-то известия от нее. Ты встречался с ней?

– - Да-а,-- протянул Рудольф.

– - Чем она там занимается?

– - Лучше тебе этого не знать, папа.

– - Ты так считаешь? Но помни, Бог все видит. Я хоть и не хожу в церковь, но знаю: Бог все видит, следит за всеми. Он все записывает в свою книгу об Акселе Джордахе и о всех поколениях нашего семейства.

– - Не нужно так говорить,-- возразил Рудольф.-- Бог ничего не видит, ни за кем не следит.-- Его атеизм оставался непоколебимым.-- Просто тебе не повезло в жизни. Вот и все. Все может измениться завтра.

– - "Воздай за все",-- говорит Бог.

У Рудольфа в эту минуту возникло ощущение, что его отец уже не разговаривает с ним, его сыном, что он говорит одно и то же своим сонным, глухим голосом, как будто никого, кроме него, в подвале нет.

– - "Воздай за все, грешник,-- продолжал отец,-- ибо я нашлю несчастья на тебя и сыновей твоих за дела твои".-- Он сделал большой глоток, вздрогнул всем телом, словно по нему пробежала холодная судорога.-- Ступай, ложись спать,-- сказал он.-- Мне пора приступать к работе.

– - Доброй ночи, па!
– - пожелал ему Рудольф. Он снял с крючка пальто. Отец ему не ответил.

Аксель Джордах сидел, уставившись перед собой, держа в руке бутылку виски.

Рудольф поднялся к себе. Боже, мысленно произнес он, а я-то думал, что у нас в доме только одна сумасшедшая -- моя мать.

II

Аксель, глотнув из бутылки еще раз, принялся за работу. Он по ночам активно работал. Он что-то мурлыкал себе под нос, ходил взад-вперед по подвалу. Он не вспомнил сразу мотивчик. Его это обеспокоило. Как это так? Он не знает, что напевает. Потом вспомнил. Эту песенку обычно напевала его мать, возясь на кухне.