–  Грубый набросок моего характера мы сделаем позже, если не возражаешь. Они заправлены топливом? Ты знаешь здешние порядки: эти челноки только что сели или это ряд кораблей, готовых к взлету?

–  Да. Все заправлены топливом и готовы к взлету.

–  Надеюсь, ты прав, Шлух, потому что нам с тобой предстоит подъехать и забраться в один из них. И если он не взлетит, я убью тебя и попробую взлететь на следующем. Поехали.

–  Ты с ума сошел. Я же сказал, у этих шлюпок вместимость не больше ста тонн; их применяют только для рейсов на спутник.

–  Да ладно, плюнь ты на детали. Давай-ка вот попробуем первую в ряду.

Шлух выжал сцепление, и паровой автомобиль покатил, лязгая и дребезжа, к шеренге кораблей.

–  Только не в первую,- сказал вдруг Шлух.- Вероятней всего, топливом будет заправлена последняя. Но…

–  Хитроумный кузнечик,- усмехнулся Ретиф.- Подъезжай к входному порту, выскакивай и подымайся прямо на борт. Я буду сразу за тобой.

–  У трапа часовой. Пароль…

–  Снова ты за свое. Просто взгляни на него погрознее и скажи что надо. Я думаю, техника тебе известна.

Автомобиль проехал под кормой первой шлюпки, потом второй. Пока никакой тревоги не было поднято. Обогнув третью, Шлух со скрежетом затормозил, и они оказались прямо у открытого порта последнего в ряду судна.

–  Вылезай,- скомандовал Ретиф.- И проделай все поживее.

Шлух выбрался из машины. Когда часовой вытянулся по стойке смирно, зашипел на него и стал подниматься по тралу. Часовой, с отвисшими от удивления жвалами, посмотрел на Ретифа.

–  Иноземец!
– произнес он, извлекая пистолет-распылитель из поясной кобуры.- Стоять на месте, мясолицый.

Поднявшийся выше Шлух обернулся.

–  Стоять смирно, помет трутней,- проскрипел по-гроакски Ретиф.

Часовой подпрыгнул, замахал глазными стебельками и снова вытянулся по стойке смирно.

–  Кругом!
– прошипел Ретиф.- К чертям отсюда - марш!

Гроак, совершенно обалдевший, затопал по трапу. Ретиф, перепрыгивая через две ступеньки, взлетел наверх и захлопнул за собой люк.

–  Рад, что ваши ребята немного знакомы с дисциплиной, Шлух,- заметил землянин.- Что ты ему сказал?

–  Я только…

–  Впрочем, неважно. Так или иначе, мы на борту. Подымайся в рубку.

–  Что вам известно о гроакских военных судах?

–  Почти все: данное судно - зеркальная копия захваченной вами спасательной шлюпки. Я могу им управлять. Подымайся.

Ретиф последовал за Шлухом в тесную рубку управления.

–  Пристегнись, Шлух,- приказал Ретиф.

–   Это безумие. Топлива у нас хватит только для полета на спутник, да и то в один конец; мы не сможем ни выйти на орбиту, ни снова приземлиться. Взлетать на этой шлюпке - верная смерть. Отпустите меня. Обещаю вам неприкосновенность.

–  Если мне придется привязывать тебя самому, я могу, по ходу дела, нечаянно попортить тебе голову.

Шлух заполз на кушетку и пристегнулся.

–  Сдайтесь!
– призвал он со слезой в голосе.- Я позабочусь, чтобы вас восстановили в должности - с почетом! Гарантирую охранное свидетельство…

–  Даю отсчет,- сказал Ретиф, включая автопилот.

–  Это смерть!
– завизжал Шлух.

Загудела автоматика, затикал таймер, защелкали реле. Ретиф расслабился на амортизационной подушке. Шлух шумно дышал, пощелкивая жвалами.

–  Вот от этого-то я в свое время и сбежал,- хрипло прошептал он,- перейдя во Внутреннюю Безопасность. Это не самая хорошая смерть.

–  Всякая смерть - нехорошая смерть,- рассудительно заметил Ретиф.- К тому же я пока это и не планирую.

На пульте вспыхнул красный огонек, и занимавшийся день взорвался ревом дюз. Корабль задрожал и поднялся в воздух. Даже сквозь грохот двигателя Ретиф расслышал, как стонет Шлух.

–  Перигелий,- автоматически констатировал гроак.
– Теперь начинаем долгое падение назад,

–  Не совсем,- поправил его Ретиф, нахмурившись и окидывая взглядом приборы.- По моим расчетам, у нас еще восемьдесят пять секунд лета до входа в атмосферу.

–  Мы даже не достигнем поверхности,- скорбно произнес Шлух.- Эти точки на экране - ракеты-перехватчики. Нас ждет рандеву в космосе, Ретиф. В своем безумии да будете вы довольны.

–  Они отстали от нас на пятнадцать минут, Шлух. Оборона у вас расхлябанная.

–  Никогда мне больше не зарываться в серые пески Гроака,- терзался Шлух.