Николай Борисович родился слишком поздно, хотя кое-что из помпейского наследия досталось и ему: торс мальчика I века н. э., выполненная тогда же ступня безвестного римлянина и урна с прахом его соотечественника, тоже безымянного, но, судя по виду сосуда, ушедшего в мир иной веком позже.

Остальные юсуповские «древности» являлись копиями, производство которых в тогдашней Италии было поставлено на поток. Для размещения этих предметов князь устроил отдельный зал, просторный, светлый, с высокими зеркалами в тяжелых резных рамах работы московского мастера Сполля. Беломраморную скульптуру окружали подходящие по стилю и ценности предметы: каменные и фарфоровые вазы, уникальные изделия из бронзы, красивая крытая малиновым штофом мебель.

Античный зал

Цветовое богатство Античного зала определяла и поныне определяет французская живопись начала XIX века. Юсупов был одним из немногих в России обладателей работ художника-революционера Жака Луи Давида. Князь с гордостью показывал гостям его картину «Сафо и Фаон», к которой позже присоединились произведения мастеров той же школы – знаменитых Гро и Куртейля, менее известных Караффа и Верне, а также Анжелики Монже, любимой ученицы Давида. Трудно поверить, что женщина способна на столь масштабную работу, какой является огромное, удивительно красочное полотно «Тезей и Пейрифой» – самое большое в Античном зале и лучшее в богатом творческом наследии Монже. Художница представила греческого героя Тезея и его друга, царя Пейрифоя, в момент спасения похищенных разбойниками девушек.

Лекана. Греция, IV век до н. э. Терракота из фондов музея-усадьбы «Архангельское»

Торс мальчика. Римская статуя, I век н. э.

Декоративный характер картины «Турок и казак» Ораса Верне тоже определяет насыщенный цвет. Этот французский художник принадлежал к династии, хорошо знакомой русским знатокам искусства. Слава Армана Шарля Караффа не вышла за пределы родины, но русские коллекционеры ценили его за умение строить эффектные композиции, за прекрасную пластику человеческих фигур и яркие тона, которые сделали украшением в общем серьезное полотно «Клятва Горациев». Автор не проявил оригинальности, взяв популярный в свое время сюжет из древнеримской истории: братья-близнецы из патрицианского рода дают клятву отцу одолеть таких же близнецов Куриациев из Альба-Лонги. Однако в большинстве случаев подобные герои не представляли ничего, кроме античной красоты. У Караффа, которому пришлось поучаствовать в схватках Великой французской революции, красавцы Горации всем своим видом выражают мысль о готовности сражаться за свободу.

Женский портрет-миниатюра на слоновой кости в оправе из черненого серебра. Англия, XVIII век. Драгоценности из фондов музея-усадьбы «Архангельское»

Мужской портрет-миниатюра на слоновой кости в оправе из золота. Россия, XIX век. Драгоценности из фондов музея-усадьбы «Архангельское»

Усадебное собрание изделий из драгоценных металлов заметно уступает картинам и по численности, и по художественной ценности. Как известно, Юсуповы, покидая Россию, взяли с собой большую часть золотых и серебряных вещей, оставив обычные, на их взгляд, бытовые предметы. Теперь все эти подсвечники, подстаканники, пуговицы, табакерки, спичечницы, пресс-папье, воспринимаются как произведения искусства и являются желанными объектами для коллекционеров. Все драгоценности музея в Архангельском сделаны иностранными и русскими мастерами на рубеже XVIII–XIX веков.

Особенно любопытна небольшая табакерка из черепахового панциря – круглая, в изящной золотой оправе, с живописной миниатюрой на крышке, где зритель с хорошим зрением может разглядеть батальную сцену. Серебряный подстаканник пленяет тончайшим филигранным узором из виноградных лоз. Крошечная серебряная спичечница в виде постамента с рельефными гирляндами отмечена клеймом ювелирной фирмы Фаберже. Очень сложной работой, характерной для итальянских мастеров середины XIX века, отличаются золотые кольца с камеями, где мифологические сцены способен разглядеть только вооруженный глаз.

Любители отечественного ювелирного искусства не проходят мимо подсвечников из позолоченной бронзы с малахитом. Однако наибольший интерес вызывает пресс-папье на перламутровой подставке, выполненное в форме древнегреческого шлема. Обе вещи созданы разными, хотя и одинаково неизвестными русскими мастерами. Увидев их, отметив присущие каждой изящество форм, правильное сочетание материалов и особые, по-античному изысканные пропорции, невозможно представить, что когда-то ими пользовались в быту. С помощью пресс-папье старый князь придавливал лежащие на столе бумаги, дабы те не рассыпались, не складывались, не разлетались. Можно предположить, что последние Юсуповы уже не использовали этот уникальный предмет по прямому назначению, а сделали его, как было принято в то время, элементом оформления стола.

В коллекции музея-усадьбы имеются две очаровательные миниатюры – портреты мужчины и женщины, написанные на слоновой кости и оправленные в золото и серебро. Ни одна миниатюра не подписана, но предполагается, что женский портрет является работой английских мастеров конца XVIII века. Тогда же его для своей коллекции приобрел Николай Борисович. Довольно точную датировку определяет легкое, в романтичном духе письмо, платье героини, ее прическа и колорит, решенный в мягких пастельных тонах. Безымянный мужской портрет создан на полвека позже, явно в России, поскольку выписан четко, в темных мрачноватых красках. Кроме того, автор наделил своего героя душой, представив не только внешность, но и характер, как делали русские реалисты XIX века. К тому времени уже давно популярная в России портретная миниатюра достигла вершины расцвета: живописцы, презирая манерность и парадность, изображали своих героев живыми, непосредственными, стараясь как можно точнее передать их внешние черты и раскрыть внутренний мир.

Золотое пресс-папье в виде греческого шлема. Россия, XIX век. Драгоценности из фондов музея-усадьбы «Архангельское»

С такой же настойчивостью мир Архангельского осваивают новые «князья», и нужно сказать, им это удается если не лучше, то гораздо быстрее, чем предшественникам. Коттеджи наступают на 200-летний парк с ужасающей быстротой. По документам романтичные княжеские рощи, когда-то вынесенные за пределы усадьбы, теперь относятся к музею.