Я современный человек, и не приобрести новинку - как я могу? Затем ведь и живу, чтоб в ногу с временем шагать.

– Беру, - сказал я, больше не колеблясь.
– Друг под рукой всегда сгодится. Ваша правда.

– Прекрасно сказано!
– обрадовался продавец.
– Вот вам квитанция, извольте - в кассу.

Влез он под прилавок, повозился там немного и выволок на середину магазина здоровенную коробку - кубометр, не меньше. Потом вдруг весь взъерошился и ка-ак цыкнет на друга моего механического. Тот мигом сник куда только лоск его пропал?
– задергался, закрутился волчком, руками, будто веслами, воздух загребая, и... сложился пополам. Сложился и застыл. Схватил его тогда продавец за штаны и разом запихнул в коробку. Сверху стружек набросал и на крышку навесил пять замков - все блестящие и с музыкой.

Уплатил я деньги, тут внимание мое другая коробка на полке привлекла.

– А что, милейший, там у вас лежит?
– интересуюсь.

– Жена, - отвечает продавец.
– Механическая жена - холостяку всегда нужна.

– Ну?
– изумился я.
– Батюшки, и женами торгуют! Во, времена бегут!.. А взглянуть на нее можно?

– Нет, - важно говорит продавец, - ни в коем случае. Иначе вся герметизация пропадет, и станет эта жена не для кого-то там, кто заплатит, существовать, а для всей широкой публики. Вот будут у вас деньги приходите. И жену оформим вам.

Подхватил я за ручки коробку с другом - а он, чертяка, в теле, ощутительно тяжелый!
– поймал такси и полетел домой. Счастливый.

Ввалился в квартиру - и сразу к телефону. Звоню приятелю:

– Старикашечка, привет! Поздравь - друга купил! Настоящего! До гробовой доски! Вот он, теплый, красивый, - и нежно так по стенке ящика стучу.
– Я, брат, тысячу целковых выложил. Все равно что пианино или мотоцикл купил. Соображаешь? Ты заходи, брат, полюбуйся.

Стал я запоры с коробки снимать.

Тут одна мысль в меня вошла. А что, думаю, ежели он шалить вдруг начнет или качать свои права, коли что ему не по вкусу придется?

Но я сомнения отмел и сказал себе определенно: раз заплачено, то опасайся где-нибудь еще, а не на этом свете.

Снял я, наконец, запоры и сижу, любуюсь на ящик красочный. Глаз оторвать не могу. Тут же и применение коробке нашел. Поставлю я ее в углу на кухне и пальму в нее посажу.

Откинул я крышку и жду, когда же друг мой механический вылезет наружу. А он - ни гугу. Не шевелится и молчит. Как будто его там и нет.

Я сидел и огорчался. Прямо хоть беги назад.

Вдруг стружки зашевелились, в ящике затукало, завздыхало, потом стружки поднялись горбом, и народился из них мой друг механический. Увидал меня, встрепенулся, мотнулся вон из ящика и, очутившись на полу, одним движением весь отряхнулся и снова стал лощено-деловым, как в магазине за столом, и вновь сердечная улыбка заиграла на его лице.

– Ну вот. Я дома, - произнес он, потирая руки.
– Я твой друг, делай со мной что хочешь, повелевай как заблагорассудится. Все для близкого человека сделаю!

Ну что ж, думаю, поди, и впрямь не врет. Вон, и в магазине заприходовали... Дескать, верный спутник на всю жизнь.

– А как зовут тебя, любезный?
– спрашиваю.

– Как назовешь, так и будет.

– Ну, зовись тогда, мнэ-э... Выпертотом. Нравится?

– Нравится. Так чего желаешь, друг сердечный?

– Это смотря, что ты можешь.

– Все могу!

Ежели все, то еще ничего, думаю. Что б мне хотелось сейчас эдакого особенного? Чтоб на всю жизнь запомнилось и не стыдно было потом перед собой?

– Ага, - решил я.
– Неохота мне на работу идти, слабость какая-то одолевает... Сделай так, чтобы все считали, будто завтра у меня воскресенье.

Друг пожужжал, попыхтел, покрутился на месте и говорит:

– Готово!

– Мнэ-э... Вон ты какой шустрый... Ну, коли так, то сооруди тогда, чтобы я совсем работать перестал, а жалованье ко мне бы шло.

Еще две минуты - и уже готово. Хорошо иметь механического Друга!

– Так, - говорю после некоторого размышления, - это тебе и впрямь раз плюнуть... А сделай мне теперь автомобиль - не век же пешком ходить! И чтоб права, и... Словом, понимаешь.

И автомобиль добыл. Потом квартиру мою до восьми комнат расширил, мебелью в большом количестве модерновой обставил, с хрусталями и бронзой литой, фонтанчик устроил и бассейн для купания. Затем дачу мне отгрохал и участок в лесу отхватил гектаров на пять, с садом, стадом, с речкой, пожарной командой и шоссейной дорогой прямо к даче. Потом аэродром построил и самолет пригнал.

– Ну, что еще?
– спросил Выпертот, изрядно потрудившись.
– Чего еще ты хочешь?

– Славы хочу. Хочу стать великим писателем, чтоб меня называли новым Львом Толстым.