Стал я писателем. Обо мне в газетах тут же напечатали. Дескать, живет такой-то и творит. Начал я в маститые выбиваться и дачу свою прозвал "Ясный овражек".

Словом, в один день - да что там, меньше, в несколько часов! заполучил я все и зажил припеваючи, как и должен уметь жить простой человек, идущий в ногу со временем.

Уж не помню, сколько минуло с тех пор, как вдруг является ко мне делегация, вся из товарищеских судей, и сообщает, что живу я на нетрудовые доходы, что на деле я дутый хапуга и все, что у меня есть, пора бы и конфисковать.

Естественно, возмущению моему не было предела, я рвал и метал, строчил объяснительные статьи, выступать порывался, но... не помогло.

Забрали у меня все. И дачу, и машину, и самолет, и квартиру, и даже ненаглядного друга моего Выпертота. А я так к нему привык, можно сказать, полюбил... Даже ящик красочный - и тот забрали!

В смятении душевном побежал я в магазин.

На витрине было пусто, и только белел плакат "Наш быт - лицо наших дней" с аршинными огненными буквами.

В магазине - все та же чистота, уют, и вдоль прилавков автоматы сияют, у каждого мастер сидит и починяет.

– Как же так?
– вскричал я оскорбленно.

Подошел ко мне продавец с лицом физика-теоретика, который ничего не открыл, но верит, что откроет, и сказал:

– Вышла ошибочка, молодой человек. Та машина, которую мы продали вам, для творчески-порядочных лиц предназначалась. Она уж слишком многомощная.

– Но отчего сказали, будто я на нетрудовые доходы жил?

– Да так оно и есть! Вы жили в ущерб государству. Думаете, машина из воздуха вам все это строила? Нет! Она выкрадывала имущество народное и передавала вам. Так вы и жили.

– Что же делать мне теперь?
– спросил я в отчаянии.

– Ничего, - успокоил продавец, - машину мы назад в витрину поместим, пусть постоит пока, где стояла. А вас - туда же!

– То есть как? За что?

– Я ж говорил вам - неувязка вышла, - пояснил охотно продавец.
– Вот поглядите.

Шагнул он ко мне, елейно улыбаясь, и вдруг проворною рукою под мою рубашку - шасть!
– и вытянул оттуда глянцевый ярлык на пурпурной тесьме.

– Вот, - сказал он, - мы думали, все обойдется, не станем вас расстраивать, да, видно, судьба... Вслух читайте!

– "Хомо вульгарис, экземпляр экспериментальный, гарантия 100 лет", прочитал я, холодея.

– Вы и есть, - заметил продавец.
– Мы вас сделали, дали путевку в жизнь, хотели в серию пустить, а вы нам такую свинью подложили... Придется вас в надежные руки отдать. Может, куда и для лабораторных нужд. Уникальный вы все же тип.

Тут я возмутился. Что значит - для нужд лабораторных?! Я не мартышка и не крыса!

– Книгу жалобную!
– рявкнул я в сердцах.

– Извольте, - согласился продавец.
– Да толку?

Мигом появилась книга - на мелованной бумаге, в супере атласном - и помчалось перо по страницам, выделывая кренделя. Дескать, обманули; дескать, затирают; дескать, страшно мне теперь вообразить, как дальше повернется жизнь. Всю книгу исписал.

– Ну, вы даете, - восхитился продавец.
– Ах, лихопись шальная!

Забрал он книгу и спрятал под прилавок, в сундучок. А после сладко потянулся.

– Поймите, - сказал он назидательно, - вы - машина, вы - только копия человека. И не воображайте из себя бог знает что. Ну, не удался эксперимент, ну, что теперь поделаешь? Хотя, возможно, этого и ждали...

– Жалобу прошу рассмотреть, - сказал я зло.

– Рассмотрим. Куда она денется? Но ведь не сразу, сами посудите. А пока... К чему упрямиться? Ступайте на витрину. Надеюсь, кто-нибудь вас купит. Организация или отдельный человек.

– Купит, - чуть не заплакал я.
– Друга лишили, а теперь вот - и свободы.

– Эксперимент, - развел руками продавец.
– Ступайте, не мешайте мне работать.

– Отпустите!

– Нет! Вам теперь не верят. Где гарантия?

Я подумал и кивнул:

– Нет гарантии. Все верно. В душе-то я человек. И мне не чуждо...

– Вульгарис хомо, - скривился продавец.
– Сам знаю. Ну-ка, брысь!

...И встал я под стекло.

Я поворачиваюсь в витрине под перекрестным сиянием ламп и пальцем незаметно выпячиваю на животе ярлык с названием товара и ценой. Пусть видят все, пусть знают...

А мимо по улице люди снуют, и среди них, наверняка, уже запущенные в серию механические друзья - бежит, бежит время... А я спокоен. Потому как верю: вот приглянусь я кому-нибудь и купит меня мой друг механический, чтоб вместе со мною по жизни шагать. И какая разница, кто в конечном счете за кого заплатит. Главное, нам ничто не чуждо... Да, ничто! Как и всем, у кого душа современная...