Деккерет в ужасе наблюдал за боем. Клинки Мандралиски и Септаха Мелайна мелькали с такой скоростью, что он то и дело терял их из виду. Какое-то мгновение было совершенно невозможно понять, что же происходит. А потом Деккерет увидел, как Септах Мелайн отразил отчаянный наскок Мандралиски, отбросив его шпагу в сторону мощным ударом своего клинка. Мгновением позже Септах Мелайн сделал неуловимо быстрое движение ногами, выбросил руку вперед и воткнул острие своей шпаги Мандралиске в горло.

Несколько секунд оба бойца стояли неподвижно, словно застывшие.

А потом на лице умирающего Мандралиски вдруг появилось странное, дикое, едва ли не триумфальное выражение. Он рухнул на землю. Септах Мелайн вырвал свою шпагу из тела упавшего противника и повернулся лицом к столу переговоров и Деккерету. И в этот момент Деккерет понял, что во время заключительной мгновенной схватки Септах Мелайн тоже получил рану. По его камзолу текла кровь, сначала капли, потом струйка, а затем, спустя всего несколько секунд, кровь хлынула потоком, полностью закрыв маленькую золотую эмблему Лабиринта.

На недавно мирном ухоженном лугу воцарился настоящий хаос. Из леса высыпали скрывавшиеся там воины Самбайлидов, почетный караул, прибывший с Деккеретом, ринулся вперед, чтобы защитить корона-ля, из-за ручья примчались остальные солдаты Деккерета, услышавшие его яростный хриплый призыв. Среди всей этой сумятицы корональ со всех ног побежал к Септаху Мелайну. Тот медленно брел ему навстречу, спотыкаясь, качаясь из стороны в сторону, но все же умудрялся держаться на ногах.

— Мой лорд… — заговорил было Септах Мелайн и тут же умолк, сотрясаемый болезненной судорогой. Но он вскоре собрался с силами и произнес с почти обычной своей улыбкой: — Тварь мертва, если я не ошибаюсь. Как же я этому рад!

— О, Септах Мелайн…

Деккерет протянул руки, чтобы поддержать его; ему показалось, что Септах Мелайн падает. Но тот отклонил помощь.

— Возьмите, мой лорд, — сказал он, вручая Деккерету свою шпагу. — Она пригодится вам, чтобы защищаться от этих варваров. А мне больше не понадобится. — И добавил, указав взглядом на лежавшего навзничь Мандралиску: — Я совершил все то, ради чего появился на свет.

Теперь Септах Мелайн по-настоящему зашатался и начал оседать на землю. Деккерет обхватил его за плечи и, нежно обнимая, помог устоять на ногах. Ему казалось, что Септах Мелайн, несмотря на весь свой рост, ничего не весил. Деккерет так держал его до тех пор, пока не услышал тихий слабый вздох, сразу же перешедший в предсмертный хрип. Тогда он осторожно положил тело Септаха Мелайна на землю и обернулся.

Чтобы получить исчерпывающее представление о творившемся безумии, ему хватило одного-единственного взгляда. Одна группа его гвардейцев с мечами наголо сгрудилась вокруг Фулкари, так что ей ничего не грозило. Вторая группа стеной окружила его самого. Возле стола переговоров возвышался, словно гора, Гиялорис, одной рукой державший за горло Гавирала, а другой Гавахауда. Динитак раздобыл где-то кинжал и размахивал им перед носом своего дяди, а Хаймак Барджазид изо всех сил тянул руки вверх, чтобы всем было ясно, что он в плену у своего племянника. Воины в мундирах Самбайлидов, поняв, что все их предводители сдались, принялись бросать оружие и поднимать руки, показывая, что они тоже сдаются.

Опустив глаза, Деккерет увидел юношу, плеснувшего вино в лицо Мандралиске. Тот лежал буквально у него под ногами, а рядом с раненым стоял на коленях пухлый низкорослый адъютант графа. Из ужасной раны на горле струилась кровь.

— Он жив? — спросил Деккерет.

— Едва-едва, мой лорд. Ему остались считанные минуты.

— Он спас меня от смерти, — сказал Деккерет, и по всему его телу пробежал жуткий холод, так как он против воли вспомнил другой, давно минувший день в Норморке и другого короналя, стоявшего лицом к лицу с убийцей, и бездумный, как бы случайный взмах сверкнувшего лезвия, оборвавшего жизнь его двоюродной сестры Ситель и одновременно непостижимым образом открывшего перед ним путь к трону. И сейчас это повторилось снова: совсем молодой человек пожертвовал жизнью, чтобы корональ мог остаться в живых. Взглянув на Фулкари, Деккерет снова увидел вместо своей жены призрак Ситель, вздрогнул и почувствовал, что к глазам подступают слезы.

Впрочем, юноша был все еще жив. Его глаза были открыты, и он смотрел на Деккерета. Почему, почему, подумал Деккерет, он так неожиданно выступил против своего господина в этот решающий момент? И сразу же получил ответ, как будто задал этот вопрос вслух. Юноша безуспешно попытался приподнять златовласую голову и чуть слышно проговорил:

— Я не мог дольше этого переносить, мой лорд. Знать, что он хочет убить вас сегодня, здесь… убить правителя мира…

— Тише, тише, мой мальчик, — прервал его Деккерет. — Не разговаривай. Тебе нужно беречь силы.

Но тот, казалось, не слышал.

— … И еще, знать, что я сделал в жизни самый неверный из всех возможных выборов, что я, как последний дурак, пошел на службу к злейшему из всех людей планеты…

Деккерет опустился на колени и снова велел юноше лежать спокойно, но это оказалось тщетным: слабый голос прервался на полуслове, а глаза широко раскрылись, устремив неподвижный, невидящий взгляд в небо. Деккерет посмотрел на адъютанта Мандралиски.

— Как его звали? — спросил он.

— Тастейн, мой лорд. Он приехал из местности под названием Сеннек.