— А что с Пятью правителями? — поинтересовалась Фулкари.

— Они больше не будут ничем управлять, можешь в этом не сомневаться. Но лишать таких дураков жизни было бы просто грешно. Когда они понесут за свой мятеж достаточное наказание и покаются, они вернутся в их дворцы, запрятанные в пустыне, где останутся навсегда. Я сомневаюсь, что они смогут кому-либо причинить еще какие-то неприятности. А если такая мысль все же появится в их мозгах, — хотя как она может появиться там, где ничего нет? — Король Снов позаботится о них.

— Король Снов, — сказала Фулкари, улыбаясь. — Наш брат Динитак. Потрясающий план. Хотя из-за твоей выдумки я лишилась сестры, которая уехала на Сувраэль.

— А я лишился друга, — ответил Деккерет. — Но тут нельзя было ничего поделать. Престимион категорически настаивал: Король Снов должен обосноваться там. Мы не можем допустить, чтобы три из четырех Властей собрались на Алханроэле. Я думаю, что он хорошо справится со своей работой. Он был рожден для этого. Фулкари, а тебе когда-нибудь приходило в голову, что этот сорванец — твоя дикая сестрица выйдет замуж за властителя царства?

— Мне даже никогда не приходило в голову, что я сама сделаю нечто подобное, — откликнулась она. Оба рассмеялись и прижались друг к другу, стоя перед огромным окном. Деккерет медленно обвел взглядом раскинувшийся пейзаж. На город начинала опускаться ночь. Где-то там, на западе, лежало продолжение мира чудес, которые они должны были рано или поздно посетить: Кинтор с его огромными гейзерами, извергавшими струи пара и кипятка, прозрачный Дюлорн, где в Непрерывном цирке ночь и день, день и ночь продолжался карнавал чудес, укрывшийся на побережье древний Пидруид, вымощенный идеально гладким булыжником, а еще Нарабаль, Тил-омон, Тжангалагала, Цибайрил, Брунир, Бандук-Марика и многие, многие другие легендарные города дальнего запада.

Они побывают в каждом из них. Он твердо решил не пропустить ни одного из крупных городов. Чтобы стоять перед его жителями и говорить им: «Вот я, лорд Деккерет, ваш корональ, посвятивший свою жизнь служению вам».

— Какой красивый закат, — негромко сказала Фулкари. — Так много цветов: золотой, фиолетовый, красный, зеленый, и все это каким-то образом не смешивается.

— Да, — согласился Деккерет, — очень красиво.

— Но ведь в Кинторе сейчас только середина дня, не так ли? А в Дюлорне утро. А в Пидруиде уже близится полночь. О, Деккерет, насколько же велик наш мир! А Замок кажется мне сейчас таким далеким!

— Замок действительно очень далеко, моя радость.

— А как ты думаешь, долго ли продлится твое великое паломничество?

Деккерет пожал плечами.

— Я не знаю. Пять лет? Десять лет? Всю жизнь?

— Деккерет, я спрашиваю серьезно.

— А я совершенно серьезно отвечаю тебе, Фулкари: я не знаю. Столько, сколько потребуется. Замок вполне может обойтись без нас. Я остаюсь короналем повсюду на Маджипуре, куда бы ни направился. А ведь целый мир ждет, когда мы его навестим. — Они смотрели в окно, и небо менялось прямо у них на глазах: красный цвет уступал место бронзовому, пурпурный темнел и становился бордовым. Скоро на город опустятся сумерки, а на западе протянется яркая полоска заката. На небе начали появляться звезды. Следом за ними вышла одна из малых лун, и по воде протянулась от нее к дворцу сияющая дорожка. Деккерет обнял Фулкари за плечи, и они некоторое время стояли, не говоря ни слова.

— Посмотри, — вполголоса сказал он после продолжительного молчания. — Перед нами Маджипур, где ночь так же прекрасна, как и день.